Минометчики
Шрифт:
Такая «беззаботная» жизнь продолжалась до конца ноября, мы периодически взбадривали немецкую пехоту, фрицы нашу. Один раз «пошалили», произведя короткий огневой налёт ночью по деревне Слизнево и высоте перед ней. Противник отреагировал бурно, засыпав лощину перед высотой минами ротных и батальонных миномётов. Махра была предупреждена заранее, поэтому покричав ура, быстро засела по своим норам. А гансы беспокоились всю ночь, пуская ракеты и стреляя из пулемётов, которые почему-то ещё оставались, хотя ротный уже записал не меньше десятка подавленных. Батальон перед нами потихоньку пополняли людьми, подчищая тылы и получая подкрепления из маршевых рот. И теперь насчёт его боеспособности можно было не волноваться, ведь на смену выбывшим из строя бойцам, приходили музыканты из духопёрного взвода, химики, нестроевые и другие тыловики. Но эти хоть были с оружием почти все, а вот маршевые роты прибывали с одной винтовкой на троих. Но тут народ был
После ночного шабаша, который мы устроили, днём над позициями полка летал немецкий «костыль» и видимо обнаружил нашу запасную позицию. Но мы ему сами помогли, устроив стрельбу по воздушной цели из леса неподалёку. Попасть не попали, но сильно напугали, и пришлось потом делать ноги оттуда. Причём очень быстро, так как фрицевская арта, начала пристрелку по лесу. Хорошо, что мы были без миномётов, так как просто ходили за хворостом, но с оружием и я не удержался от соблазна. Самолётик был такой красивый, на фоне ясного голубого неба, что стрельба по нему, доставила нам сплошное удовольствие, правда последующий за этим кросс по пересечённой местности, испортил всё первоначальное впечатление. Но, всё равно бойцы потом хвастались тем, что попали неоднократно. А некоторые говорили, что даже видели дырки от попаданий в фюзеляже и плоскостях.
Подчистка тылов отразилась и на нас. Людей и оружие у нас не отняли, но нарезали боевую задачу по охране штаба полка. И теперь из нашей роты каждую ночь в двухстах метрах от штаба полка выставлялся передовой дозор. Народу в одном взводе, хватало только для своего караула, поэтому эта почётная обязанность возлагалась на другой. Видимо за мою инициативу с самолётом, лейтенант Огурцов поставил в ночной дозор меня, так что проводив начальство до штабной землянки, заступаю на пост. Вместе с морозом-воеводой, обходим свои владенья. Я топчу дорожку возле шлагбаума, всё глубже и глубже зарываясь в снег, который начавшись вечером, повалил всё гуще и гуще. Дождавшись смены к полуночи, я насилу добрёл до огневой, проваливаясь по колено в снегу. Хорошо, что идти можно было по дороге, и ветер дул в спину, а то бы я точно заблудился в темноте, несмотря на то, что расстояние не превышало полкилометра. Благополучно добравшись до блиндажа, я разгрёб снег у входа, вошёл и наконец-то смог отдохнуть лёжа. Правда, заснуть удалось не сразу, но усталость взяла своё, и я всё же уснул.
Часть вторая
Последний удар на Москву
Глава 18
Но хорошо выспаться этой ночью, мне было не суждено, общий подъём сыграли немцы. Задолго до рассвета противник открыл по нашей обороне такой шквальный огонь, что не проснулся бы только мёртвый. Оставаться в блиндаже, не очень-то хотелось, поэтому разбегаемся по ровикам, заняв места у миномётов. Если бы стреляли фрицевские самовары, или хотя бы трёхдюймовки, то ещё можно было испытать судьбу, но вокруг рвались снаряды гораздо более крупного калибра, стопять и больше. Редко, но очень громко, взрывались чушки стапятидесятимиллиметровых снарядов. Чтобы не оглохнуть, пришлось периодически открывать рот, а то барабанные перепонки могли не выдержать. Вокруг всё перемешалось, снег, вой ветра, свист и разрывы мин и снарядов. Сколько длилась эта какофония, хрен знает, но примерно через полчаса немцы стали переносить огонь в наш тыл, и народ начал очухиваться. Как ни странно, после такой артподготовки, потерь у нас не было. Снаряды в овраге, конечно, разрывались, но редкие, скорее от перелётов, или недолётов. Со связью правда не заладилось с самого начала. Рации у нас не было, а проводную порвало в клочья.
Старшим на батарее оставался младший лейтенант Пучков, который после напрасных попыток связаться со штабом, кинул трубку телефонисту и послал в полк связного для уточнения обстановки. Засланец долго не возвращался, а между тем на переднем крае раздавалась уже ружейно-пулемётная стрельба, и слышались звуки от работы моторов немецких танков. Телефонист делал всё возможное, чтобы наладить связь. Крутил ручку, дул в трубку, вызывал «гвоздику», но никак не хотел вылезать из своего окопчика, чтобы пройти по линии. В конце концов, мне это надоело, я поднёс к его носу кулак, и он заткнулся. Неподалёку раздалось частое тявканье «сорокапяток», несколько выстрелов из танковых пушек, а потом в том месте всё стихло. Походу Мишка со своими накрылся. Ружейная перестрелка продолжалась ещё минут пять, за это время успели по очереди сбегать в блиндаж, забрать свои вещи, вытащить всё оружие и разобрать боеприпасы.
А потом меня пробрал холодный пот. Цепи немецкой пехоты выныривали из тумана снежной бури, и проходили буквально метрах в десяти-пятнадцати от нас, с той и другой стороны оврага. Немцы в кустах нас не видят, как огневые,
Цепь справа от нас, пройдя вперёд, повернула направо, залегла и стала стрелять. Левая от нас цепь соединилась с ней на поляне. Сзади по дороге, подтянулась колонна танков, передний из них открыл огонь из пулемётов. Пучков наконец-то принял решение. Миномёты не трогать и оставить на позициях. Личному составу пройти по оврагу немного вперёд, подняться наверх, и обходя немцев правее, короткими перебежками, под прикрытием бурана оторваться от противника и соединиться со своими. Ну что же, приказ понятен, но у меня немного другие планы. Поэтому вдвоём с Фёдором остаёмся прикрывать отход. Трофейную эмпеху отдаю мамлею, а вот ППД оставляю себе. У нас на двоих по карабину и автомат, не считая короткоствола, и хотя нас мало, но мы вооружены и очень опасны. Рота отходит, и пока Федя прикрывает, я готовлю «сюрпрайз», установив в блиндажах по лягушонку. Мины закапываю в труднодоступных местах, вкрутив взрыватель натяжного действия. Должно получиться как в сказке, «дёрнешь за верёвочку, и сожрёт тебя серый волк». Немного дольше пришлось повозиться в блиндаже второго взвода, зато в своём практически всё было готово. Оставалось только вкрутить взрыватель, прицепить проволочку и аллес.
Рота вроде отошла благополучно, и можно было линять, но оставалось ещё одно дело. Пройдя вперёд по оврагу, ждём Мишку. Его орудие должно стоять метрах в трёхста от нас возле оврага, поэтому если всё нормально, должен уже подойти, — а если нет? То гора идёт к Магомету. Мало нас осталось — ветеранов из сто девятнадцатой, поэтому не узнать что случилось, я не могу. На мне скатка с шинелью, вещмешок, карабин также забрасываю через голову, запасной диск на ремне слева, подсумки с винтовочными патронами справа. Остальной боекомплект к автомату в противогазной сумке у напарника. В карманах ватника по лимонке, ещё по колотушке за голенищами валенок. Бредём по колено в снегу, прижимаясь к правому откосу, я впереди, Федя прикрывает. Видимость метров пятьдесят максимум, дальше туман войны, но полёту пуль это не мешает, так что прислушиваемся и приглядываемся. Иду, считая шаги, чтобы не проскочить мимо, но проскочить не удаётся. Недалеко справа, раздаётся металлический стук, немецкие гортанные голоса и гогот. Овраг в этом месте мелеет, кустов также становится меньше, поэтому заползаем на откос и высовываем над ним только головы.
Картина открывается безрадостная. Примерно в пятидесяти шагах позиция нашей сорокапятки, которую переехал танк и, размотав гусеницу, остановился в десятке метров от орудия. Скорее всего, выстрелом повредило гусянку, а при наезде на пушку, танк её добил и остановился. Один фриц сидел на башне с автоматом и охранял периметр. Механик чинил порванную гусеничную ленту, остальной экипаж помогал ему, но всё больше советами. Видимо получив пару снарядов в лобовую броню, экипаж обделался лёгким испугом, и пока не торопился в бой, решив, что на сегодня с них хватит. А может поломка была серьёзнее, и ждали ремонтников. Танк был выкрашен в белый цвет, поэтому танкисты в своей чёрной форме, отчётливо выделялись на его фоне. Решение приходит практически моментально, поэтому шепчу Феде на ухо весь расклад.
— Я сейчас кидаю гранаты, а ты снимаешь петуха прямо с насеста.
— Понял, — кивает мне он.
Долго не телимся, положив рядом свой ППД, откручиваю колпачки и, дёрнув за верёвочку, метаю «колотушки» одна за другой. Выстрел из карабина, раздаётся почти одновременно с первым разрывом. Хватаю автомат, и высаживаю в сторону танка полдиска. Конечно, можно сбегать проверить, а заодно закинуть гранату в люк, но ну его нафиг, скатываемся с откоса, и бежим вперёд, к Мишкиной пушке. Даже если спалились, то немцы побегут нас искать на востоке, а никак не на западе от места диверсии. Ещё одна сорокапятка стояла возле самого оврага, и если с тыла её прикрывал лог, то с левого фланга глубокая промоина. Позиция была оборудована фронтом на северо-запад, естественно с круговым обстрелом. Пушка вот именно что стояла, когда-то недавно, теперь её обломки валялись неподалёку. Если от танковых гусениц Мишка прикрылся рельефом местности, то вот от снарядов танковых пушек, это помогло мало. Да, один танк дымился неподалёку, поблизости от него изломанными куклами валялись трупы панцерманов. Но на этом и все успехи. Кто знает, будь погода чуток получше, может и результат был бы другой, но как получилось, так получилось.