Мир-ловушка
Шрифт:
Шертона колотил озноб, рука на приборной панели дрожала. Откинув «плавник», он крикнул остолбеневшим прохожим:
– Тут раненый, ему нужен целитель!
Теолога выходили, хоть и с трудом. Если рана нанесена богом, даровать полное исцеление может только нанесший ее бог. На теле Венцлава остались глубокие шрамы, которые ныли к перемене погоды, а иногда и просто так.
Маг-изобретатель добрался до Шертона на другой день. Он ворвался в дом целителя, где Шертон отлеживался, приходя в себя после броска через барьер, закатил оплеуху вставшей
– Сукин ты сын, а не испытатель! Я зачем тебя нанял? Чтоб ты с богами в догонялки играл? Я на тебя порчу наведу! Что ты с ней сделал, с моей рыбонькой? Разбил ее, коврик внутри загадил! Боги от хвоста кусок оторвали, а знаешь, во сколько мне этот хвостик обошелся? Это же натуральная позолота! Как я ее покупателям покажу? Я-то на заказы рассчитывал… У, дурак молодой!
– Сам ты дурак, – морщась от головной боли, возразил Шертон. – На твоей машине я ушел от целой своры богов, на глазах у всего города. О лучшей рекламе ты даже мечтать не мог. Заказы на тебя теперь сами посыплются, можем на что хочешь поспорить.
Маг открыл рот, но вдруг призадумался, повернулся и молча вышел. Вскоре ему предложили высокооплачиваемую должность при дворе, и он перебрался жить в Верхний Город. Шертона он с тех пор избегал: то ли никак не мог простить ему гибели «рыбоньки», то ли стыдился своего срыва.
А у Шертона после этой истории появился друг – теолог Венцлав Ламсеарий.
Глава 5
Титус чуть не опоздал. К гостинице Бедолиуса в квартале Сонных Танцоров он примчался бегом уже после наступления темноты. В кармане булькала фляга. Лишь повернув на нужную улицу, он перешел на шаг, оправляя рясу и подыскивая извинения и оправдания.
Все тот же торжественно-молчаливый секретарь проводил его на второй этаж, возле дверей предупредил:
– Вам придется подождать. Госпожа задерживается.
Значит, напрасно бежал сломя голову… Титус невозмутимо кивнул, и его оставили одного. В интерьере комнаты ничего не изменилось, не считая того, что роскошный хрустальный светильник исчез, вместо него на стенах висели обычные магические лампы в виде гроздей винограда, да взамен пустой рамы и груды осколков появилось новое зеркало.
Ждал он недолго. Вскоре послышались быстрые шаги, характерный звук пинка, и дверные створки с треском распахнулись. Витражи задребезжали.
– Узнал что-нибудь? – не поздоровавшись, спросила Эрмоара.
– Узнал, госпожа, – степенно поклонившись, ответил афарий, а про себя подумал: «Интересно, она всегда открывает двери пинками? У богачей дикие причуды…»
– Тогда выкладывай.
За спиной у нее кто-то бесшумно и почтительно затворил дверь. Развалившись в кресле, Эрмоара нетерпеливо кивнула Титусу.
– Я скорблю и сожалею, госпожа, но я вынужден вас огорчить…
– Ну так и огорчай сразу, без этой херни! Что случилось?
– Романа До-Энселе получила устное порицание от ректора
– Она жива и здорова? – перебила Эрмоара.
– Да. Ее успехи в учебе можно назвать неплохими, отличается прилежанием, лекций не прогуливает…
– Что у нее с левой рукой? Носит повязку?
– Нет, ожоги ведь не бинтуют. Рубцы выглядят ужасно, зато рукой она владеет почти нормально…
Эрмоара прорычала ругательство, до того грязное, что Титус покраснел: одно дело – услыхать такое от каторжника или наемного солдата, и совсем не то – от дамы из хорошего общества. Образованной и утонченной, если верить определению Магистра.
– Давай по порядку!
– Это из-за наркотика, госпожа, – нервничая, начал Титус. – Она приняла кивчал и пошла выполнять лабораторное задание по алхимии, обожглась…
– А до этого ходила с повязкой?
– Да, из-за какого-то пустякового нарыва. Сейчас у нее нет денег, чтобы обратиться к целителю и убрать рубцы, а выглядят они… в общем, плохо. Я полагаю, в той смеси, которую она изготовила, находясь в полубессознательном состоянии, присутствовали магические компоненты…
– Это я и без тебя поняла. – Эрмоара скрипнула зубами и вновь мерзко выругалась. – Надо же так со мной поступить!
Ее худощавое тело напряглось, глаза светились бешеной энергией. Испугавшись, что от расстройства ее хватит удар, а с него потом спросят, Титус заговорил успокаивающим тоном:
– Молодежь интересуется наркотиками по разным причинам, госпожа. Я согласен, это ужасная склонность, но, во-первых, кивчал не вызывает привыкания, а во-вторых, Роману с тех пор ни разу не поймали на употреблении наркотических снадобий. Возможно, после того случая она одумалась…
– Заткнись, афарий, – процедила Эрмоара. – Я и без твоих лекций по уши в дерьме. Этак каждый решит, что меня можно кинуть! Вот что, ты должен устроить мне встречу с ней… Я хочу посмотреть инкогнито, как она себя ведет, и потом приму решение насчет наследства.
– Как вам будет угодно, госпожа.
Сунув руку в карман просторного дорожного платья, расшитого витыми шнурками, Эрмоара достала и бросила на стол тяжело звякнувший мешочек.
– Это тебе на расходы.
Титус машинально взвесил мешочек на ладони – ого, тяжелый! – растерянно поглядел на собеседницу и приоткрыл. Внутри блеснуло золото.
– Госпожа… это… Сколько тут денег?
– Я тебе, что ли, буду их пересчитывать? – окрысилась Эрмоара. – Сам сосчитаешь. Если, конечно, учил арифметику.
Титус нервно сглотнул. Ну да, богачи не ведают, что такое слезы, пролитые над последним грошом, вот и швыряют свое неправедно нажитое золото пригоршнями… Бормоча, что обязательно предоставит подробнейший отчет о своих расходах и вернет весь остаток до последнего медяка, он начал запихивать мешочек в карман. Фляга с напитком Цведония мешала, пришлось ее вытащить и зажать под мышкой.