Мир
Шрифт:
— Было, — согласился Гном. — Только вот теперь стали мирной европейской провинцией. Может надо было поменьше местью увлекаться?
— Знаешь, мы с тобой, конечно, цивилизованные люди, но не хотелось бы мне жить во времена, когда придется «возлюбить врага своего более чем себя».
— Это хорошо, что тебя никто из служителей церкви не слышит, — засмеялся негромко Гном.
— Капеллан Кац меня бы благословил, — отмахнулся Том.
— Это да, он бы еще пару рюмок за твой успех принял.
— Скорее пару бутылок, — ответил Том, заряжая пистолет. — Остальное, как и договаривались?
— В машине. Ждут тебя вот по этому адресу, — Гном показал бумажку, подождал, пока Том прочтет и тут же сжег.
— До новой встречи, — пожимать руки два бывших десантника и бывших агента АНБ не стали. Кивнув на прощание, Томпсон вышел через вторую дверь во двор, где его уже ждал прокатный автомобиль — не новый Джи-Эм-Си «Юкон»[3], выпуска, по виду, года шестьдесят шестого.
Машина завелась без проблем
— Бросил женщину — не может отвести от черных дум
Сам не свой, считают люди — вечно мрачен и угрюм
Мысли кружат бесконечно, безо всякой пользы мне
Как бы разум успокоить? Или сгинет он в огне?
Не поможешь мне прийти в себя?[4]
Параноик, а как же. Только вот береженного как известно не только русским Бог бережет, а не береженного конвой стережет.
После того, как узнав о смерти Мэрилин, Том вернулся домой, он с трудом верил даже самому себе…
— Привет, Том, — в отличие от Джона Лиззи звала его по имени. — А твои прогуляться пошли, поэтому твой подарок пока ем только я. Где ты только купил настоящий «Баскин — Роббинс»
— Мой подарок? — уловив удивление в голосе Тома, Чикконе показала ему упаковку от мороженого. Настоящую упаковку от настоящего американского мороженного, которого здесь быть не могло и которое Том никому не заказывал. — Много съела? — сообразив, что произошло, побледневшая Лиззи уже пыталась вызвать у себя рвоту. Но, похоже, было поздно. Побледнев еще больше, она упала и потеряла сознание.
— Джон, врача! — Том быстро проверил пульс и наличие дыхания. Лиззи еще дышала, но неглубоко и неровно… Появившийся врач и приехавшая скорая помощь уже ничего не смогли сделать. А в мороженном оказался один экзотический яд, недавно поступивший на снабжение АНБ…
Поэтому автомобиль, решил он, должен остаться в ближайшем же городке. Что Том и проделал. Машина встала на стоянку у магазинчика. А Том, успевший во время одной из стоянок переодеться, зашел и спросил у продавца, где тут можно позвонить. Заморенный жарой и отсутствием покупателей продавец оживился, но узнав, что клиент хочет только телефонного разговора, опять сник. Чтобы его не разочаровывать, пришлось выпить кружечку холодного рутбира. Впрочем, напиток его не разочаровал, оказавшись в меру холодным и достаточно вкусным. Заодно Томпсон наменял центов разного достоинства, словно собираясь звонить куда-то далеко и ему требовалось много мелочи.
Но на самом деле нужный абонент жил как раз на окраине городка. Куда Томпсон и дошел пешком, не вызвав ни у кого ни любопытства, ни удивления. Потому что в нужном ему доме жил авторемонтник. А заодно — спящий контакт советского МГБ еще с пятидесятых годов. Что не мешало, как выяснилось, ему работать не только автомехаником, но и активным агентом сразу ФБР и Моссад. Поэтому этого агента и передал Томпсону лично глава МГБ для его «Большой игры» с ФБР.
Надо заметить, что Меркулов остался единственным человеком в СССР, который после смерти Сталина и Берии знал — кто такой Почтальон. Просто потому, что именно с ним Том встречался и беседовал в Европе в пятидесятые по поручению Сталина. Так что с этой стороны Томпсон, несмотря на всю свою «паранойю».
К его радости, самого хозяина мастерской дома не оказалось. Уехал вместе с работником, как заявила жена, куда-то «по делам». Поэтому Томпсон договорился, что хозяин займется его «сломанной» машиной сразу, как приедет. Оставив задаток и пообещав ждать ремонтников в местном заведении, бывшем в этом городке одновременно клубом, баром, салуном и гостиницей для заезжих коммивояжеров…
Этот отпрыск младшей ветви многочисленного семейства Рокфеллеров, в отличие от старшей ветки потомков знаменитого миллиардера-нефтепромышленника, предпочитал заниматься не производством, а финансовыми спекуляциями. Возможно, поэтому он ненавидел, именно ненавидел до скрежета зубов, не только коммунистов и прочих социал-демократов, но даже Рузвельта и его реформы. Именно с них, по мнению этого господина, началось «падение настоящей Америки в коммунистическую пропасть». Даже среди тех, кого в советской печати называли «некоронованными королями» таких, как Стилмэн Рокфеллер было немного. Но именно они организовали и финансировали и заговор против Кеннеди, и так и не начавшуюся кампанию его дискредитации после смерти Монро. Планировалось распространить везде, что смерть любовницы президента от наркотиков произошла при участии самого Джека, с намеком, что президент
Внутри дома также дежурили несколько бывших агентов ФБР из организованной в начале шестидесятых Гувером «антикоммунистичекой команды по борьбе с терроризмом». Так что Стилмэн теперь мог чувствовать и чувствовал себя в безопасности. Особенно если учесть, что до ближайшего городка было примерно пятьсот миль и он был насколько мал, что имел только один перекресток, один светофор и одного, работающего на Стилмэна, шерифа. Приезжие же в этом городке появлялись столь же часто, как и снег.
Переговорив с управляющим банком и выслушав очередной доклад начальника охраны, Стилмэн спокойно отправился в спаьню. День, нервный и длинный, закончился в целом неплохо, «Ферст Нэйшнл» получил прибыль, пусть и меньше запланированной. В Штатах было тихо, а в Париже очередной раунд переговоров по Вьетнаму так и закончился без определенных результатов. Так что оставалась надежда на их срыв и продолжение войны, а значит повышение прибыльности акций военных компаний. Заснул Стилмэн легко и снился ему странный сон. Словно бы он продолжая спать, встал, сел на машину и поехал, при этом не просыпаясь, куда-то в прерию. Внезапно машина заглохла, он вышел из нее. Но тут из-за ближайшего кактуса вышел Человек-без-Лица, схватил Стилмэна и начал спрашивать его обо всех тайнах. Перепуганный, он отвечал точно и правдиво, рассказав обо всех, замешанных в заговоре против Кеннеди. Но вдруг ему показалось, что это совсем не сон и тут же острая боль пронзила сердце…
В эту же ночь в Сан-Франциско покончил жизнь самоубийством, выбросившись из окна отеля, принадлежавшего семейству Вандербильт, его фактический владелец и глава семейного бизнеса Гарольд. О самоубийстве сообщила его жена, которая заявила полиции: «Вчера он приехал с деловой встречи, и я вышла, чтобы переодеться. Когда я вернулась, его не было в комнате. Все уже произошло». Позднее досужие писаки испортили горы бумаги, пытаясь связать точно такое же самоубийство его отца, произошедшее десять лет назад, и найти реальные основания для столь экзотического способа для сведения счетов с жизнью. И никак не могли найти ни одного удовлетворительного объяснения. Потому что в отличие от отца у сына никаких особых финансовых проблем не было. Так эта загадка и осталась неразрешенной. Хотя в одной из статей отмечали, что одновременно с этим загадочным самоубийством из служащих отеля пропал один из уборщиков, мексиканец Хосе Мария Крус… На самом деле в отеле в эти дни работал Апач. Его старый агент, Хосе Крус, получив хорошее вознаграждение в довесок к заработанному, уехал из Техаса на север, а потом перебрался по новым, полученным от Тома документам в Канаду. А Апач спокойно дожидался сообщения от своего напарника Вождя, который завербовался в охрану одного из олигархов и удобного случая для себя. Как ни удивительно и сигнал, и удобный случай совпали по времени. Поэтому вернувшийся в отель Гарольд, отпустив жену переодеваться, неожиданно услышал шум за спиной. А повернувшись, увидел незнакомца в форме работника отеля.
— Ты… кто?… что? Уходи! — неожиданно почувствовав страх, спросил он, отступив на шаг.
— Твоя смерть, — осклабился незваный гость и вдруг, вытащив непонятную штуку из кармана, прыснул прямо в лицо миллионеру. Гарольд вдохнул резкий непонятный запах и вдруг неожиданно увидел, что в номере он не один. На него надвигалась целая толпа трупов в различной стадии разложения, возглавляемая самой смертью. Они что-то шептали, но что, он никак не мог понять. От неожиданности Гарольд бросился к окну и увидел, что вместо него открылась ведущая вдаль, прочь от его страхов, дорога. Он еще раз оглянулся на тянущиеся к нему кошмарные фигуры и прошептав: «Не поймаете», шагнул вперед…