Миромагия
Шрифт:
Самое плохое заключалось в том, что крысолов знал, на что способен цербер. А цербер, в свою очередь, знал, на что способен крысолов. Псина непременно начнет вынюхивать самые неприметные щели, заглядывать в самые темные переулки и ворошить любую подозрительную тень. С появлением цербера день внезапно становился желанным временем суток для крысолова. Что ни говори, но трехголовая ожившая статуя для подавляющего большинства населения планеты — событие из ряда вон выходящее.
Но до наступления утра еще надо было дожить.
И поэтому крысолов прятался, путал следы, ходил кругами —
Цербер все время был где-то рядом. Незримо. Вынюхивал, пугал редких прохожих, злился. Крысолов чуял его, как любая кошка может учуять пса. И крысолов торопился.
Он отыскал около вокзала старый дом, забрался на чердак и, проверив пути к отступлению, застыл возле окна, наблюдая за улицей. На чердаке пахло голубиным пометом и мочой.
В один момент за спиной крысолова заворочался ком мусора. Из темноты показалось обезображенное лицо с впалыми щеками, глазами навыкате и наполовину изгрызаным носом. В волосах копошились белые черви.
— Брокк хотел предупредить. — Сказал зомби, теряя при разговоре желтые зубы. — Если что-то пойдет не так, весь спрос с тебя.
— А что может пойти не так? — удивился крысолов.
— Ну, мало ли. — Проскрипел зомби. — Говорят, ты наткнулся на Церба…
— Я смотрю, новости разносятся быстрее, чем ветер.
— У слухов, знаешь ли, свои законы. — Усмехнулся зомби. — Мое дело маленькое. Попросили предупредить — я и предупреждаю.
— Спасибо. Без тебя я чувствовал бы себя чрезвычайно одиноким.
Зомби не оценил сарказм. Зомби затих. Все-таки, с Брокком надо быть осторожнее. Где смерть — там его глаза и уши.
Крысолов повернулся обратно к окну.
Так он стоял, без движения, пока небо не начало светлеть, а в домах не зажглись первые огни. Почему-то крысолов подумал о самолетах и парашютах. О свободном падении где-то высоко-высоко в небе. Не расставаясь с этими мыслями, он спустился с чердака и направился к вокзалу.
У окошек с кассами было тихо и немноголюдно. Крысолов купил билет на поезд до Москвы и решил выпить кофе. Дождь все еще лил, но первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь тяжелые тучи, вселяли оптимизм.
Крысолов купил кофе и направился в зал ожидания. До прибытия поезда оставалось еще полтора часа.
Наташеньке снился страстный роман с Толиком Сальниковым, когда зазвонил телефон.
Сначала в прах рассыпалось сновидение, потом оказалось, что часы показывают три ночи. Наташенька тихо вскипела от злости, но звонил директор.
— Слушаю… — Наташенька уткнулась носом в подушку. В полудреме ей было совершенно наплевать, услышит ее шеф или нет.
— Эта тварь украла подарок и талисман! — возбужденно крикнул в трубку господин Виноградов.
— Какой талисман? — удивилась Наташенька, мысленно представив большой белый умывальник со смесителем. — Подождите. Какая тварь?
— Трехголовая статуя ожила, ограбила меня, разворотила дом и сбежала! — надрывно прорычал в трубку господин Виноградов. Он явно был не в духе и, возможно, не в своем уме.
Наташенька перевернулась на спину. Как бы ни хотелось
— Вы имеете в виду статую, которая стоит у вас… эээ… в холле?
— Именно она. Украла мой талисман-рожок и подарок Клима! Чего здесь непонятного.
— Ну…
— Плюс к этому у меня закончились… некоторые ампулы, которые дал мне на пробу этот бродячий волшебник, помнишь его?
— Вальдмеар?
— Именно. В моем кабинете лежит его номер телефона. Нужно срочно, слышишь меня? срочно с ним связаться и заказать новую партию. И еще более срочно мне нужен твой этот парень.
— Семен? — до Наташеньки вдруг дошла причина, по которой господин Виноградов звонит именно ей.
— Да. — Сказал господин Виноградов. — Семен. Он же у тебя вроде как колдун. А мне колдун и нужен. Без привлечения милиции. Слышишь меня? Чтобы никакой милиции. Жду через час. Все оплачу.
Трубку повесили. Наташенька некоторое время усиленно боролась с желанием закрыть глаза и уснуть. Но потом все-таки поднялась и позвонила Семену.
— Пап! — сказал Клим.
Ветер тащил по холлу мокрые газеты. Несколько ручейков воды оживленно журчали по углам, струились по коридору и затекали под двери столовой, гостиной, комнаты для прислуги и комнаты отдыха. На люстре удобно устроились две вороны. Кафель на полу покрылся сеткой трещин, а еще неприятно попахивало канализацией — не иначе где-то зацепили трубу.
— Пап! Может, объяснишь все-таки, что произошло?
Клим стоял в коридоре на первом этаже, с закатанными до колена штанами, и пытался спасти один из ковров.
Прошел уже почти час с момента исчезновения цербера. Клим совершенно ничего не понимал. Некоторое время назад господин Виноградов заперся у себя в кабинете, через несколько минут оттуда донесся горестный вой, потом господин Виноградов выскочил в коридор с телефоном в руках и долго ходил взад-вперед по второму этажу, объясняя кому-то, что у него пропал талисман и подарок. Поскольку Клим в этот момент пытался вырвать из лап разгулявшейся на первом этаже стихии хоть что-то, то ничего не понял или недослышал. Затем господин Виноградов спустился и даже помог перетащить в комнату отдыха для охранников кадку с фикусом. Правда, на этом его помощь и ограничилась. Сейчас господин Виноградов возбужденно ходил по развороченному холлу, бормотал под нос что-то нечленораздельное, изредка грозил кулаком воронам и то и дело выглядывал на улицу, словно кого-то ожидая.
— Пап! — в третий раз проворчал Клим. — Может, все-таки милицию вызовем?
— Милиция будет только мешать! — отрезал господин Виноградов. — Начнет задавать нелепые вопросы, ждать каких-то ответов… А если мы им расскажем про цербера? Что о нас подумают?
— А тогда кого мы ждем? — не унимался Клим.
— Специалиста! — поднял вверх указательный палец господин Виноградов.
— А чем он нам сможет помочь?
Господин Виноградов остановился в центре комнаты. Вороны с любопытством поглядывали на него с люстры. Вода журчала вокруг ног, устремившись во всевозможные неприметные щели.