Мишень
Шрифт:
Мадемуазель Сержери смотрела на меня так, словно хотела сожрать на месте. И, похоже, говорила на полном серьезе. Какая муха ее укусила? Хотя что можно подумать, когда ты с утра пораньше приходишь к мужчине в гости и видишь на кухне женщину, одетую в его свитер.
— Я не ношу белья, — продолжила Дана, — и Винсенту это нравилось. Можешь делать выводы.
— У нас с Винсентом разные планы на вечер.
— Так это платье на ночь? Тогда я бы прибавила к нему чулки. И подвязки не забудь.
— Вот и я! Простите, что задержалась!
Кристал втащила
— Просто чудо. Вы все душечки! Где можно примерить?
— Вот здесь. — Кристал отодвинула одну из бархатных занавесок, и мадемуазель Сержери скрылась в примерочной кабинке. — Решили что-нибудь, Диана?
— Да. — Я уже в который раз взглянула на свои ноги — «не дави так сильно на каблуки» — и сбросила туфли. — Возьму это платье. Боа и обувь — тоже. И подберите мне какое-нибудь украшение… чтобы подчеркнуть декольте.
Когда я вошла в двери итальянского ресторана, мои наручные часы показывали без четверти три, но Винсент уже ждал за столиком у окна. Пришлось в очередной раз признать, что образ доктора Кристиана Дойла ему очень шел, пусть и не вязался с характером: аккуратно уложенные волосы, со вкусом подобранная одежда и дорогая обувь. Ученый с мировым именем, который готов хоть в три часа ночи появиться перед камерой и дать интервью, из которого не вырежут ни кадра, ведь он неизменно телегеничен. Пара слов для журналистов из крупного научного журнала в ответ на вопрос о том, как продвигается новая книга, вежливый отказ от приглашения на благотворительный ужин (как-нибудь в другой раз, его уже пригласили на другое мероприятие) и изысканный комплимент для дамы. Тяжело ему со всем этим, должно быть.
— Доктор Дойл! — защебетала я, картинно хлопая глазами и прижимая руки к груди. — Неужели это правда, и вы теперь живете здесь? Я из журнала «Humanity +», мне хотелось бы задать вам несколько вопросов. Ведь вы слышали о движении трансгуманистов? Нас очень интересует тема ваших исследований!
Винсент поднял глаза от экрана ноутбука, за которым печатал, и жестом предложил мне сесть.
— Ты поверил, пусть и на долю секунды, — сказала я, занимая второй стул.
— Весьма настырный молодой человек из «Humanity +» завалил меня электронными письмами и позвонил уже раз десять. Я решил, что они вознамерились за мной следить.
— Почему ты не дашь бедняге интервью?
— Трансгуманисты надоели мне еще со времен Оксфорда. — Винсент закрыл ноутбук. — Что это с тобой?
Я бегло оглядела свои руки.
— А что не так?
— Твои ногти. Ты их накрасила.
— Да, каратель Винсент, женщины иногда красят ногти. Такое случается.
— Ты накрасила ногти, привела в порядок брови, постриглась, купила вещи у Франчески Уинстон.
— А, может быть, я надеюсь на романтическое продолжение обеда? Не каждый день я встречаюсь с самим доктором Кристианом Дойлом.
Он кивнул и достал из кармана пальто
— Журналистам бы понравилась эта история. У меня есть для тебя кое-что. Праздник сегодня, как-никак.
Я взяла подарок, развернула бумагу, открыла коробочку и достала оттуда цепочку с маленьким кулоном в форме морской ракушки.
— Кое-кто по секрету сообщил мне, что ты некоторое время жила на побережье в Штатах. Моря и океаны так просто не отпускают. Должно быть, ты скучаешь.
— Да. Это очень красиво. И внезапно. — Я продолжала разглядывать украшение. — Это что, платина?
— Белое золото. У него более теплый тон, платина не подошла бы к твоему кольцу. Кстати, где оно?
Я инстинктивно притронулась к большому пальцу, на котором когда-то носила украшение.
— Потеряла при переезде. Должно быть, закатилось куда-нибудь в старой квартире.
— Тебе понравилось?
— Очень. Спасибо, каратель Винсент. — Я надела цепочку, достала из сумочки зеркало и принялась изучать себя. — Мне идет?
— Да. — Он подпер голову рукой и посмотрел на меня. — Ты сама не своя. Похоже, со смертным все серьезно?
Ответить я не успела, потому что к столику подошла официантка. Она достала из кармана нежно-зеленого фартука блокнот и сняла колпачок с ручки.
— Добро пожаловать, — поприветствовала она нас. — Хотите сделать заказ? Сегодня у нас замечательное блюдо дня: запеченная в сыре лазанья с артишоком и помидорами.
— Звучит соблазнительно, — кивнула я.
— Две порции лазаньи и бутылку белого вина на ваш выбор, — обратился к девушке Винсент.
Официантка сделала пару пометок в блокноте.
— И принесите мне какао с зефиром, — попросила я. — Очень хочется чего-нибудь горячего.
— Хорошо, мэм. — Она повернулась к Винсенту. — Что-нибудь горячее и для вас, сэр?
— Двойной эспрессо, пожалуйста.
— Лазанья дважды, бутылка белого вина, какао с зефиром и двойной эспрессо, — подытожила официантка. — Что-нибудь еще?
Винсент покачал головой, и девушка улыбнулась нам.
— Все будет готово с минуты на минуту.
Я взяла одно из оставленных официанткой меню и просмотрела длинный список салатов.
— Ни слова по-английски.
— Естественно, это же итальянский ресторан. — Винсент указал на оборот меню. — Перевод — с другой стороны. Что такое какао с зефиром, черт возьми?
— Какао с маленькими зефирными шариками. Это вкусно, каратель Винсент. Не все так ревностно берегут фигуру, как ты.
— По телефону ты сказала, что пришло время вернуть должок. Вот мы здесь, и я внимательно тебя слушаю.
Официантка принесла горячие напитки, и я обхватила руками свою чашку, предвкушая несколько минут удовольствия. В последний раз какао с зефиром я пила лет пять назад, и воспоминания у меня остались приятные. Как-то я рассказала об этом Мине, и она сделала мне сюрприз, приготовив его дома, но ощущения были не те. Почему-то в ресторанах и маленьких кафе какао с зефиром всегда вкуснее…