Мишень
Шрифт:
Морана
1 января
Треверберг
— Так, значит, вы начинаете в полночь?
— Именно так. И гуляем до утра. Ради такого случая я даже взял выходной на следующий день. Ты, как я понимаю, припозднишься?
— Да. Мне нужно закончить… дела.
Я в последний раз достала пистолет, извлекла
Все же хорошо, что мы еще не достигли того уровня сумасшествия, на котором находятся люди, и убиваем за идею точечно, а не массово. Страшно подумать, что могла бы сделать бомба, начиненная храмовым серебром. Хотя не удивлюсь, если в их Отделе Науки уже проверяли подобные теории. Всегда найдется особо умный темный эльф, который из чистого любопытства решит провернуть что-нибудь эдакое. И даже будет использовать в качестве подопытных несчастных из коридоров узников. С другой стороны, почему бы и нет? Все во имя науки, вдруг когда-нибудь пригодится. Да и в опытах над людьми никто не обвинит.
— У меня есть для тебя сюрприз, — снова заговорил Вивиан. Я включила громкую связь, положила телефон на колени и откинулась на спинку водительского кресла, изучая дорожку перед домом Клариссы Вольпе. Полно людей. Подожду. — Как ты смотришь на то, чтобы отправиться на неделю в Италию?
— Мы будем есть пиццу и пасту и ходить по музеям?
— Мы будем делать все, что захочется мадемуазель Диане. Она может считать, что это маленькие каникулы, которые ее кавалер подарил ей на Новый год. Прости, но у меня не было времени придумать что-то более романтичное. Надеюсь, я тебя не разочаровал?
— Нет, что ты. — Я снова взяла телефон и рассеянно повертела его в руках. — Я думаю, это прекрасная идея. Я давно не была в Италии… и это здорово, что мы поедем вместе. Только вещи собрать не успею.
— Если ваш кавалер приглашает вас в Италию, но не может купить вам пару-тройку платьев и зубную щетку, мадемуазель Диана, хорошенько подумайте перед тем, как довериться этому человеку.
Я рассмеялась и тронула маленькую фигурку панды, висевшую на зеркале заднего вида.
— Так уж и быть, доктор. Я буду осторожна. Я везу вам подарок.
— Самый дорогой подарок сейчас беседует со мной по телефону, но вы очень любезны.
— И еще… я хочу поговорить с тобой, Вивиан.
— О чем?
— Я хочу рассказать о себе. То есть… о той себе, которую ты до сих пор не знаешь.
— Почему ты решила, что мне это интересно?
Я несколько секунд теребила манжеты куртки. И правда, почему я так решила? Может, лучше плюнуть на серьезные разговоры
— Просто я подумала… это сблизило бы нас. Мы бы стали больше доверять друг другу.
— Чужая боль стоит дешево, мадемуазель Диана. А чужие демоны — и подавно. Мы привыкли думать, что люди становятся ближе, когда делятся первым или вторым, но это не так. Всегда нужно оставлять в душе темный уголок, о существовании которого будете знать только вы. Так лучше для всех. Для вас — прежде всего.
— У тебя он тоже есть? Этот темный уголок?
— Уголком он был много лет назад. И теперь я сам боюсь туда заглядывать. Так что не будем об этом. Ты припозднишься, но, надеюсь, не опоздаешь?
Я наблюдала за маленькой девочкой, игравшей с сенбернаром. Собака прыгала вокруг нее и пыталась уронить в сугроб, но соперница двигалась слишком быстро.
— Постараюсь не опоздать.
— Прости, если я был чересчур резок. Надеюсь, я не обидел тебя.
— Нет. Но если ты захочешь поговорить, знай, что я всегда готова выслушать.
— А я-то думал, что выслушивать рассказы о чужих проблемах — это моя, а не ваша профессия, мадемуазель Диана.
Вы правы, доктор. У меня другая профессия. Я убиваю людей.
— То, что я сейчас скажу, наверное, прозвучит очень глупо, но… я хочу, чтобы ты был счастлив. Ты вообще знаешь, что это такое — счастье?
— Да, — ответил Вивиан после паузы. — Но кто-то наверху, похоже, очень сильно любит меня. Так сильно, что за свое счастье я плачу втридорога. И я решил, что так дело не пойдет. Жизнь коротка, и мы ее все равно на что-нибудь потратим. Пусть лучше это будут изысканные удовольствия, чем сомнительная перспектива принадлежать кому-то одному. Этот кто-то может уйти, предать вас, оставить ни с чем. А удовольствия не закончатся никогда.
— Но это самообман. Ты бежишь от самого себя!
— Не переживайте, мадемуазель Диана. Еще десять-двадцать лет — и жалкая кучка моих друзей для вида поплачет на моих похоронах, а потом всем станет все равно. В том числе, и мне.
Я утерла слезы, катившиеся по щекам. Пусть сколько угодно корчит из себя циника. Все изменится. Если ради него я решила оставить позади все, что у меня было, то отступать уже некуда. Да я и не собираюсь отступать.
— Мне пора. Позвоню, когда буду подъезжать к городу.
— Осторожнее за рулем.
— Постой, Вивиан. — Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Я…
Я люблю тебя, черт побери.
— Я очень скучаю. Мне одиноко без тебя.
— Шесть-семь часов пути, мадемуазель Диана — и вы на месте.
Я отключила телефон и взглянула на часы. Десять минут шестого. А и не подумаешь, такая темень на улице. Людей возле дома стало меньше, но я решила подождать еще минут пятнадцать — Ролана нет, да и что мне делать в пустой квартире? Уж лучше посидеть здесь. Послушать радио. Немного успокоиться. Подышать глубоко.