Мишень
Шрифт:
— Ты сказал, что забрал сумочку Клариссы вместе с ключами от квартиры и прочей всячиной.
— Да, это так.
— Мне нужны ключи.
Винсент взял свою чашку, вдохнул запах кофе и с наслаждением прикрыл глаза.
— Для чего?
Сделать Ролану сюрприз и наконец-то закончить это дело — оно уж слишком затянулось.
— Ищу кое-что.
— А теперь — правду.
— Ты и так услышал слишком много правды.
— Я тысячу раз говорил тебе, Морана, что лгать не имеет смысла. Ты хочешь проникнуть в квартиру незаметно, не пользуясь магией. Никаких следов эмоционального запаха. Очевидно, что прячешься ты не от смертных и даже не от простых вампиров. Ты хочешь убить
Я подхватила кофейной ложкой пару кусочков зефира.
— Ты говоришь таким тоном, будто на сто процентов уверен в своей правоте, каратель Винсент.
— Ты раздобыла адрес Клариссы Вольпе потому, что я тебя напугал? Или потому, что ты якобы что-то мне должна? В это не поверит даже отъявленный дурак. Ты делаешь только то, что тебе выгодно. Может, охота и вскружила мне голову, но два и два я сложить способен. Одного не могу понять: кто тебе его заказал?
— Мне тоже хотелось бы знать.
Винсент достал связку ключей и отделил от нее пару штук.
— Дело не в деньгах, не так ли?
— Нет, — вздохнула я. — Ты сам знаешь, я могу купить чертов остров в Тихом океане, если захочу.
— Дело в принципах.
— Зови это как хочешь, каратель Винсент.
Он положил передо мной ключи.
— На твоем месте я бы тоже сделал по-своему. Но перед этим подумал бы дважды. Не время для безрассудства.
— И это мне говорит существо, которое когда-то убило короля Незнакомцев в одиночку.
— Тогда подумай о своем смертном.
Я спрятала ключи в сумочку.
— Не люблю много думать, каратель Винсент. Это твоя прерогатива.
— Буду рад, если ты не воспользуешься этими ключами.
— Так что у вас случилось с Клариссой Вольпе? Ты хотел продолжить беседу в более интимной обстановке, а дама сочла это сексуальным домогательством и достала острый ножичек?
Винсент сделал еще пару глотков кофе.
— Я сделал ей деловое предложение, а она разнервничалась. В принципе, здесь можно было бы остановиться, но у нее появилось что-то такое в глазах… и мне захотелось позлить ее еще. Она очень красива, когда злится. Была.
Он задумчиво потер подбородок и посмотрел в окно.
— Ты ненормальный, — констатировала я.
— Это все слова, слова.
— Что вы собираетесь делать дальше?
— Импровизировать. Киллиан изо всех сил старается показать, что недоволен, но я-то знаю, что ему это нравится. Морана, слушай.
Я замерла, так и не достав из чашки очередную порцию зефира.
— Слушаю.
— Ты говорила про Дуату.
— Когда мы общались в последний раз, она городила такую чушь, что я начала опасаться за ее рассудок. Это даже для нее чересчур.
— Что она сказала?
Я вспомнила последний разговор с Дуатой и решила, что озвучивать это не стоит.
— Несла вздор. Когда ты много веков думаешь только о том, какие мужики козлы и горишь желанием отомстить всему миру, рано или поздно крышу все-таки сорвет. Она с этим не связана, это точно.
— Я хочу, чтобы ты была осторожна.
— Как это трогательно, каратель Винсент. — Я поболтала ложкой в чашке с какао. — Незнакомка Морана — большая девочка, она позаботится о себе сама. А вот и лазанья! Не знаю, как она на вкус, но пахнет потрясающе.
Глава четвертая
Ролан
1 января
Треверберг
Италия
Я помню изящную бригантину. Я назвал ее «Венецианка», использовал в личных целях. Тогда маленький кораблик был равноценен современной яхте. Торговое суденышко. Или судно для путешествий. Средиземное море огромное, непредсказуемое. Я помню ослепительное сияние солнца. Я помню вкус воздуха семнадцатого века. Чистейшего воздуха, не испорченного промышленностью. Я помню себя в то время. Я помню все, кроме событий прошедших суток.
Коммуникатор сообщил, что меня перенесло в Новый Год. Мы уехали с Авироной от офиса Теодоры Барт. Она молчала. А я впервые за все свои две тысячи лет чувствовал себя совершенно беспомощным. От нее веяло такой силой, что перехватывало дыхание, и… и все становилось совершенно неважным. В моем мире оставались только ее глаза. Холодные. Синие. Похожие на сапфиры. Этот странный льдистый взгляд, блестящий, темный. Не знаю ни одного смертного, имеющего похожий оттенок глаз. И ни одного бессмертного, обладающего таким взглядом. Я вел машину, ни о чем не думая. Робко делал вдох за вдохом, ощущая ее аромат. Мне казалось, вдохну глубже — и нарушится хрупкий баланс, чудовищная сила Авироны сотрет меня в порошок. Смерти я не боюсь. Боюсь потерять мгновение. И еще мгновение. И еще одно.
Влияние? Гипноз? Я не переживал подобного никогда. Плевать. Я благодарен за этот фальшивый покой, хоть и понятия не имею, зачем она делала то, что делала. Кого хотела защитить: меня или кого-то другого от моего гнева и безрассудства. Ей удалось. Покой укрепился в моем сознании. Но что было потом?
Я с трудом открыл глаза. Совершенно незнакомое помещение. Судя по обстановке — отель. Один из отелей Теодоры Барт. Я стянул с себя одеяло. Жарко. Не люблю жару. Я родился на Севере, туда же стремился возвращаться при каждом удобном случае. Потянулся к телефону. Черт. Несколько пропущенных от Железной Леди. И гневное сообщение «ты решил забыть про свое обещание»? Я набрал номер, не думая, что скажу ей. Писать не хотелось. Глупо выяснять отношения в сообщениях.
— Великая Тьма шутит или действительно это ты? — вместо приветствия заявила она.
— Это я. Прости. Возникли сложности.
— Я верю тебе, Викинг. Но верю недостаточно для того, чтобы работать с тобой. Ты обещал…
— Наказать того, кто посмел напасть на тебя, — я упал на подушки. — Поверь, не забывал ни на минуту.
Почти. За исключением тех суток, которые выпали из памяти.
— Хорошо. Мне нужна ее голова.
— Мы оба с тобой знаем, что голову я смогу принести только с ней самой, Леди, — проговорил я, потирая глаза. Все же вид деятельности накладывает определенный отпечаток даже на бессмертных. — Я могу принести что-то с ее тела. Или ее саму, если хочешь.