Мистериум
Шрифт:
Что-то его напугало. Что-то в сочетании дикого соснового леса и тёмного угловатого города отпугнуло его. Он не хотел больше этого видеть. Он и так уже видел слишком много.
В понедельник днём над городком Ту-Риверс пролетели три странного вида самолёта. Шум заставил жителей высыпать на улицу, где они, прикрыв глаза от солнца, уставились в безоблачное июньское небо. В целом самолёты выглядели привычно, но довольно старомодно — одномоторные, с пропеллерами, металлические листы обшивки блестят на солнце. Эмблем на крыльях с такого расстояния было не разобрать, но большинство пришло
Кельвин Шепперд подумал, что они похожи на винтажные P-51 времён второй мировой войны, и удивился, что могло привлечь их сюда. Может быть, это его вина. Может быть, он появился на каком-нибудь радаре. Кто знает, какого уровня тревогу он мог поднять.
Но эта идея ему не понравилась, и, как большинство идей, что приходили ему в голову с прошлой субботы, Шепперд держал её при себе.
Он смотрел, как три странных самолёта делают ещё один круг, а потом улетают на юг, превращаясь в бледные точки на бледном горизонте.
Эвелин Вудвард потратила последние отложенные на хозяйство деньги на продукты и упаковку батареек для радиоприёмника. Батарейки были опасной роскошью — денег мало, и кто знает, когда банк откроется в следующий раз — но она всё ещё верила в радио. Это была линия жизни. В течение каждой долгой зимы хотя бы раз или два сосновый сук падал на электрические провода, и пока электрики боролись с погодой, дом становился холодным и тёмным. В такие времена Эвелин слушала радио. Об отключении электричества объявляли по WGST, перечисляя пострадавшие округа. Спокойствие диктора было заразительным. Слушая его, ты знал, что проблема временная; что люди над ней работают, чиня повреждения впотьмах на ветру.
Несмотря на то, что рассказали Декс и Говард Пул, вопреки тому, что кризис, никак не вязавшийся с отличной июньской погодой, явно затянулся, Эвелин всё ещё тешила себя надеждой, что радио оживёт. Пусть WGST и не работает, но была ведь та, другая станция, тот странный обрывок передачи, наверняка не такой зловещей, как представил её Декс.
Она заменила батарейки и вывернула громкость так, что всё кухня заполнилась треском статики, но голосов сквозь него не было слышно. Ничего, подумала она. Потом.
Радио было интимной вещью. Она выключала его, когда кто-то заходил на кухню, особенно Декс или Говард. Она боялась показаться глупой или наивной. Она и так считала себя глупой и наивной; посторонней помощи ей в этом не требовалось. Так или иначе, найти время наедине с собой оказалось нетрудно. Вечером, когда Декс и Говард собирались в гостиной, где Декс повесил старый штормовой фонарь, и разговаривали про то, что случилось — словно разговорами они могли придать этому смысл, словно могли похоронить его под массой слов. Эвелин тогда уходила на кухню и садилась в сгущающейся тьме перед приёмником: в воскресенье вечером, в понедельник вечером.
Самолёты прилетали в понедельник; это событие весьма её обрадовало. Декс, разумеется, придумал их визиту какое-то параноидальное объяснение. Для Эвелин же самолёты означали нечто совсем простое: проблема, в чём бы она ни заключалась, привлекла чьё-то внимание. Над ней работают; её решат.
В тот вечер радио снова заговорило. Когда Эвелин услышала голоса, слабые и прерываемые треском, она улыбнулась про себя. Декс ошибался. Скоро всё наладится.
Она сидела за кухонным столом, держа приёмник у уха; за пыльным окном угасал закат. Она прослушала пятнадцать минут радиопьесы (на этой станции были радиопьесы) о полицейских, которые были очень религиозны, или о священниках, которые работали полицейскими — она не разобралась.
Согласно выпуску новостей, в Юкатанском проливе состоялось морское сражение, в котором все стороны понесли огромные потери. «Логос» получил повреждения и сумел добраться до Галвестона, однако испанский «Нарваэс» затонул со всей командой. Сухопутная кампания столкнулась с ожесточённым сопротивлением в холмах Куэрнаваки.
День Вознесения Господня, продолжал диктор, был отмечен фейерверками и народными гуляниями по всей стране от побережья до побережья. В Нью-Йоркской бухте праздник омрачила трагедия: огненное шоу случайно подожгло склад смолы и дёгтя на джерсийской стороне; в пожаре погибли три ночных сторожа.
Демонстрация пацифистов в Монманьи [8] была разогнана полицией. Хотя утверждалось, что это была студенческая демонстрация, прокторы заявили, что большинство арестованных оказались отступниками, членами профсоюзов или евреями.
Больше новостей в следующем часе, но сначала: не начинайте нового Вознесения без новой шляпы! Заказывайте в «Шляпной Роберж» и «Ярдгудс» — шляпы для любого бюджета!
Эвелин резко выключила приёмник, с трудом удержавшись от того, чтобы швырнуть его через всю кухню.
8
Небольшой канадский город в Квебеке на реке Святого Лаврентия.
В отсутствие телевизора Клиффорд Стоктон провёл большую часть последних трёх дней в компании велосипеда.
Велосипед был больше чем средством передвижения. Он был ключом к тайне. Клиффорд интересовался событиями, что обрушились на Ту-Риверс, не меньше любого взрослого — может быть, даже больше, потому что никакие объяснения он сразу не отвергал. Пришельцы, монстры, чудеса: для Клиффорда всё это было возможными версиями. Своих теорий у него не было. Он слышал, как его мать громко, хотя и нервно, смеётся над идеей о том, что над военным заводом летают ангелы. Клиффорду идея с ангелами и самому не нравилась — он не знал, чего можно ждать от ангела. Но он её не исключал. Он попытался подобраться поближе к правительственному комплексу на велосипеде; однако полиция Ту-Риверс перегородила подъездную дорогу машиной и заворачивала любопытных, так что самостоятельно подтвердить эту версию он не смог.
Но он не сильно об этом переживал. На велосипеде до завода ехать долго. Были тайны и поближе к дому.
К примеру, тайна Колдуотер-роуд. На протяжении нескольких миль Колдуотер-роуд идёт на северо-восток мимо цементного завода. Его территория была подготовлена под застройку, и туда подвели водопровод и электричество — пожарные гидранты торчали из земли на каждом участке, словно какие-то тропические растения. Однако строить дома ещё не начинали. Почти никто не ходил по Колдуотер-роуд (только, как он слышал, подростки по ночам), и Клиффорду это нравилось: у него почти не было друзей среди детей его возраста. Клиффорд был худ и близорук, любил читать книги и смотреть телевизор. Одиночество ему нравилось. На Колдуотер-роуд он мог проводить весь день среди заросших кустами полей и островков леса, не боясь, что ему помешают. Здесь было хорошо.