МИТТ
Шрифт:
Сашка не удержал своего желания, и откуда оно у него взялось, и попробовал транслировать зрительно всё, что происходит в аудитории.
Первой вскрикнула мама и исчезла с эфира, за ней следом послышался трёхэтажный мат отца.
— Сашка, ты что делаешь? Предупреждать же надо… Ка-ак, как ты смог это сделать? Ты отправил нам с матерью зрительный образ… Но, но такого не может быть… Скажи, что это не ты… Мать вон всю перепугал, успокоительное пьёт…
— Я пап, мама прости, я не подумал, просто так получилось, я больше не буду…
—
Сашка подчинился его воле и всё, что сейчас происходило в аудитории, наблюдали ещё две пары глаз.
— Феноменально сын — восторженно пропел отец — ты переплюнул всех нас… Да, так и должно было быть.
Потом они долго, молча, любовались обшарпанными стенами аудитории и сидящими, в позе лотоса, на истёртых ковриках, курсантами.
— Саша — подала голос мама — а ты не мог бы в перерыве подойти к зеркалу, я хочу на тебя посмотреть. Хочу видеть каким ты стал.
— Хорошо мама, обязательно… А это Лёшка — он перевёл взгляд на друга, сидящего с закрытыми глазами. Его, ещё детское, почти девчоночье лицо (с точки зрения взрослых, конечно же) выражало покой и умиротворение — А это…
— Стоп — попросил отец — останови картинку.
Сашка остановил взгляд на друге.
— Ты ничего не замечаешь — отстранённо спросил он.
— Я-а? Нет.
— Погоди Саша, это я маму спрашиваю — вновь попросил отец.
— Схожесть есть, но надо проверить, просмотреть антропометрические данные и ДНК тесты обоих, результаты обследования… Я сейчас же этим займусь. Только ты Саша не говори ничего своему другу.
— А, что я должен сказать?
— Вот именно, пока ничего — вновь послышался голос отца — и, всё, я исчезаю, дела, до встречи сын.
И отец отключился.
— Саша, я тоже, пока уйду, но я в любое время на связи.
В перерыве Сашка, сломя голову, бросился в шлюзовую, к лифтам. Там во всю стену висело огромное зеркало.
Мама, увидев его, разрыдалась — Сашенька, какой взрослый ты стал… Вылитый отец, в молодости…. Сашенька…
Лёшка стоял позади него с удивлением смотрел, как друг крутится перед зеркалом.
— Ты, чего Сань? — Наконец, не выдержал он — как девчонка перед зеркалом кривляешься.
Сашка расхохотался.
— Лёх — наконец, выдавил он из себя, отсмеявшись — хочешь, я покажу тебе, твою физиономию?
— Я и так её знаю…
— Да нет, близко, что бы ты видел каждый свой выдавленный прыщ.
И не дожидаясь согласия, начал транслировать в его сознание, его же собственное изображение.
Лёшка побелел и отступил, с трудом удержавшись на ногах.
Сашка тут же свернул трансляцию.
— Ой, Лёха извини, не подумал, блин…
Лёшка молча развернулся и пошёл прочь.
Александр кинулся за ним.
Помирились минут через десять. Сашка ещё раз извинился и всё объяснил. Друг внимательно выслушал и, кивнув, махнул рукой — проехали, только в следующий раз
— С чего ты взял?
— Я как чёрта увидел…
— Так ты и есть чёрт — расхохотался опять Сашка.
— Дурак ты… — Отмахнулся тот и сгрёб Сашку за шиворот — сейчас я из тебя отбивную буду делать.
— Ой, ой — заверещал шутливо Сашка — ой, ой, не надо. Боюс, боюс…
— То-то же — рассмеялся и Алексей — пошли звонок во-вот. Шутник…
И не отпуская воротника, по привычке, потащил его вверх по ступеням.
Перед самым отбоем, по громкой связи, прозвучал приказ — курсантам Мирту и Новикову прибыть с вещами к шлюзовой камере, для конвоирования, осуждённых в спец. бригаду исследовательского центра.
Сашка не сдержал улыбки и шепнул Алексею — борт за нами, как отец и обещал. Хочешь ещё одну новость, только обещай, что отбивную из меня делать не будешь. Мама только что рассказала, просила тебя подготовить.
— Ну… — Буркнул тот, скидывая свои нехитрые пожитки в боевой рюкзак.
— Мама сказала, что твоя сестра жива, и она тебя ждёт…
— Что, что ты сказал — схватил он Александра за грудки, аж, прочная форма треснула и потянулась по швам — что ты сказал, сволоч…
— Руки убери — взбеленился и Сашка — пока я тебе их не обломал…
Лёшка отбросил друга на кровать.
— Да пошёл ты…
— Это правда, все тесты проведены, анализы каких-то там ДНК и ещё чего-то, хочешь, верь, хочешь, не верь. Но так зло, я бы над тобой не шутил. Её зовут Настя, она из Ачинского детского дома, ей десять лет и жить вы будете в одной комнате.
— Ещё слово и я тебя размажу — но злобы в его словах уже не было, в глазах появился огонёк надежды. Он схватил свой рюкзак и первым ринулся к выходу из казармы.
На верху, на посадочной площадке, уже стоял маленький десантный военный авиаграф. Люк опущен. Друзья, не мешкая, быстрым шагом, направились к нему.
В тесном пространстве салона, с двумя рядами ложементов, лицом друг к другу, скованные наручниками, уже сидели Валерка и Ванька. Глаза, у обоих, пустые и потухшие. Заметив друзей, даже не отреагировали на их появление. По бокам, рядом с ними, расположились пристёгнутые ремнями безопасности, два молодых бойца комендантской роты, с довольными лицами.
Ребята разместились, прослушали предупреждения и наставления пилотов и, авиаграф плавно взмыл вверх, в крохотных иллюминаторах, земля медленно, но всё ускоряясь, поплыла в сторону.
Один из охранников протянул руку и снял наручники с обоих арестантов. Отбросил их на соседнее сиденье.
— Ну, что, преступники — улыбнулся он ребятам — чего приуныли, учиться вместе будем. Мы в школе авиаразведки, а вы рядом, в учебном исследовательском центре.
Валерка посмотрел на него и пошевелился в своём ложементе и, тут же, скривился от боли.