МОБ

Матуш Катя

Может, в нашей деревне все всегда было так? Просто я сын кухарки, и молитвы мы посещали редко. Отца я в помине не знал, так что никто посреди ночи не срывался под шум барабанов. Куда делись дети только не ясно. В мое время нас было не меньше пятнадцати и все мы… были одного возраста.

И тут я задумался. Мы выросли. Я вырос. Вошел в бесконечную череду, пытаясь слиться с окружающим миром. Не выделяться, не быть хуже или лучше. Возможно, не мать пыталась сделать из клубня свинью, а я сам сделал из себя клубень.

Выйдя на улицу, я в очередной раз поразился ненормальным пропорциям нашей деревни. Моя хижина была крайней у частокола, но

до него оставалось шагов тридцать! Мы никогда не использовали эту дорогу для чего либо, но на ней не было ни других хижин, ни лавок, ни чего. Бессмысленно. Огромные, хоть и уже давно потупившиеся бревна были готовы защитить деревню от осады многочисленных войск, но главные ворота растворялись в воздухе с приближением врагов, что лишало смысла и их, и такой мощный частокол.

Двигаясь вдоль ровно вкопанных бревен, я, кажется, впервые пытался посмотреть на свой дом со стороны. Расстояние между небольшими покосившимися хижинами разнилось, будто их разбросал неведомый творец. У домика соседа окно с крыльцом выходило аккурат на мою стену. За моим домом почти вплотную располагалась еще хибарка, отличающаяся от моей только положением. Я брел, пытаясь понять, что мне не нравится. Жители этого места явно прокляты, с этим я разберусь позже, но сама деревня с ее травой и покрытыми мхом деревянными стенами была какой-то мертвой. Можно проклясть мебель, траву и частокол?

Вряд ли…

Минут через двадцать я вдруг осознал, что сделал полный круг, и сейчас вновь пялился на свой дом. Но…как это возможно, если напрямую до ворот минут двадцать, а их я даже на горизонте не видел, да и шел в другую сторону.

Я приблизился к домику у которого знал каждый откос. Дверь легко поддалась, но ощущения дома не возникло. Покрывало в темно-синюю клетку, небрежно брошенное на койку, свеча на столе, все было в точности, как у меня, за исключением пары вещей: зеркала в углу и стопки плакатов на столе. Почувствовав себя преступником, я аккуратно опустился на кровать и уже был готов услышать скрип, которым вечно сопровождался этот процесс.

И услышал.

Ладно я решил не выделяться… но мох так решить не может, да и доскам не велишь разъехаться в определенных местах! Мне стало жутко страшно, я вылетел из так похожей на мою хижины и побежал обратно к дому. Уже по дороге немного успокоился и решил заглянуть в еще одну, и еще, и еще. Голова кружилась от покрывал в клетку и свечей, одну из которых я украл, дабы убедиться наверняка. Зайдя домой, я с шумом бухнул спертую свечку на стол, и подвинул к своей, предвкушая радость облегчения и отступление паранойи. Но чуда не случилось. Я крутил свечи и так, и сяк, и не мог найти хоть жалкой капельки воска, отличающий один заржавевший канделябр от другого. Да это просто невозможно! Наверняка я этого, конечно, не знал, но догадаться не трудно.

Прыгнув к зеркалу, я опять начал его тщательно тереть, чем занимался буквально пару дней назад. И откуда столько пыли то берется?! От моих прошлых чистоплотных потуг не осталось и следа. Ровным слоем пыль расположилась на зеркале, будто ее отсюда никто никогда не смахивал уже лет сто. Я стащил одеяло с кровати и, содрогаясь от приступов кашля, принялся суматошно смахивать серость. Сейчас мне как никогда было нужно зеркало. Оно было единственным, что отличало мой дом от других.

Закончил я через час, при этом пять раз чуть не упал с конструкции стол-стул, но результатом остался доволен и вновь решил на себя попялиться, предварительно выкинув пыльное

покрывало на улицу. Мой жилет и штаны даже предстали для меня в новом свете. Темно-коричневая кожа костюма была небрежно залатана в нескольких местах. Меня начали раздражать красные заплатки, явно пришитые наспех. С психу я содрал одну, но к удивлению ни дырки, ни хотя бы потертости, под ней не обнаружил. На кой ерь они тогда нужны?! Я содрал оставшиеся четыре штуки и стал чуточку счастливее. Даже… помолодел что ли. Потрепанность моего вида всегда была привычной, поэтому сейчас казалось, что костюм вообще новый. Интересно, а как давно я вообще его ношу? Попытки вспомнить свои детские костюмчики ни к чему не приводили, и я решил хоть на этом не заострять внимания, чтоб с ума не сойти! Но расти ж со мной он не может! Значит я просто забыл.

Кое как оторвавшись от самолюбования вернулся к стопке плакатов, и вспомнил о свече, которую надо бы отнести обратно, и которая уже сама по себе куда-то делась… Я скинул все со стола на кровать, пока отряхивал зеркало, но ни под ней, ни на, чужую свечку я так и не нашел.

Хорошо, что сейчас не пришлось даже вламываться в хижину, где я позаимствовал свечку. В окно было прекрасно видно канделябр, занимающий центральное место на столе.

Это что за… нерушимый баланс? Круговорот свечей в природе? Какое-то колдовство! Чур меня…

Вернувшись домой я на всякий случай три раза плюнул через плечо, как учила мать.

Глядя на стопку плакатов, аккуратно уложенных на покрывало, я… Покрывало?! Я рывком стянул его с кровати, напрочь забыв о сложенных на нем сокровищах, с пол минуты пялился на пол, где валялся мешочек с червями, но убедившись, что они давно сдохли и не уползут, вернулся к тряпке в клетку.

Да кто тебя сюда принес?! Гребаный пыле…сборник. Мало того, что принес, так еще и вытряхнул! Кто-то за минуту успел, незаметно для меня, стоящего в десяти шагах, его найти, почистить и застелить обратно. Под плакаты. И мешок с червями. Либо я сбрендил, либо у нас тут не только круговорот свечей…

Ну хоть почистили.

– Спасибо, что ли! – крикнул я в потолок, на случай, если есть все-таки волшебные силы в нашей деревне.

Пока не разберусь что это, гневить неведомого блюстителя порядка не стоит. А пока нужно попытаться успокоиться и отвлечься.

В прошлый раз мне так и не удалось рассмотреть все плакаты, этим я и решил заняться, попутно цепляя их к стене. Для этого пришлось выдрать из угла небольшую доску и об секиру растрепать ее на мелкие щепки, которые сейчас вполне сносно заменяли гвозди, с легкостью цепляясь за жухлые стены. Я настолько вошел во вкус, что с удовольствием прилепил бы оставшиеся на потолок, если б мог дотянуться. Теперь-то мой дом будет не таким как все… могу поспорить такой коллекции вообще ни у кого нет! Под конец я был так горд своей работой, что не смог удержаться и медленно двинулся к площади.

Молитва должна вот-вот кончиться.

– Арта! Пошли ко мне! – перехватил я друга, видимо, намеревающегося вздремнуть перед ночной схваткой.

– Зачем? – позевывая, отвечал тот.

– Пошли, покажу! Тебе понравится!

– Мне нравится только синий ерь, Милха, и…

– … и поспать. Да-да, я помню. Пошли говорю! – тянул я в нетерпении друга по направлению к дому.

И он пошел. Молча, я б даже сказал, – покорно побрел.

– Слушай. Арта. Давненько мы с тобой в лес не выбирались! Давай сходим сегодня, может удастся выкопать чего вкусного!