Модницы
Шрифт:
— Со сменой имиджа? — Пытаюсь вспомнить хоть какой-то контакт с Алексом Келлером, но ничего не приходит в голову. По той простой причине, что мы никогда не встречались.
Слышна спускаемая вода, и выходит Сара, застегивая брюки капри.
— Да-да, прошлый май, — говорит она и открывает воду, чтобы вымыть руки.
В том майском номере, кроме обычного набора балов и вечеринок, был специальный раздел «Измени свой имидж и жизнь», но с Келлером я никак не пересекалась.
— Ничем он мне не обязан.
— Карла Хейден, — говорит Кейт и выжидающе смотрит на меня.
Имя кажется мне смутно
— Карла Хейден, — кивает Сара. Она вытирает руки бумажным полотенцем, швыряет его в урну и плюхается на кушетку рядом со мной. Меня обволакивает запах ее духов, цветочного, явно дорогого аромата.
— Невысокая, полноватая, тусклые темные волосы, — добавляет Эллисон, будто такие детали могут подтолкнуть мою память.
По мне, так это описание половины мира. Я непонимающе смотрю на них.
— Ей меняли имидж в майском номере.
Сара поворачивается ко мне с раздраженным вздохом.
— Ты одела ее в то платье от Хлоэ с косым кроем и сделала светлые тона в волосах.
— Ах да, Хлоэ, — говорю я, наконец вспоминая. Они сами виноваты, что мне потребовалось столько времени. Если бы догадались принести с собой майский номер, мы бы во всем разобрались еще пять минут назад. — Ее звали Карла Хейден?
— Карла Хейден Келлер, — говорит Эллисон.
— Карла Хейден Келлер? — повторяю я тупо.
— Карла Хейден Келлер, — кивает Кейт.
— Он что, женат? — Я пытаюсь представить, какая женщина выйдет за вздорного бородавчатого тролля. Невысокая и полноватая, с тусклыми темными волосами как-то не подходит.
— Она его сестра, — с усмешкой поправляет меня Сара. Она отбросила часть фамилии, чтобы сбить Джейн со следа.
— Сестра? — По Келлеру никогда не скажешь, что у него есть братья и сестры, так что мы их и не учитывали, гадая насчет его биографии. Как-то неприлично теперь их предъявлять, вполне в его духе. — Я не знала, что у него есть сестра, — раздраженно говорю я. Нам бы следовало знать о сестре.
— У него их две, — объявляет Кейт.
— Вот паршивец, — говорю я, пытаясь привыкнуть. Сестры должны были бы очеловечить юного Алекса. — Наверняка они старше. Наверняка старшие, властные и злые, как сводные сестры Золушки.
Сара качает головой.
— Они моложе.
— Черт. — Я не представляю, как у такого ужасного человека могут быть младшие сестры. Это кажется невозможным.
— Так ты понимаешь, почему он тебе обязан?
Я меняю людям имидж двадцать — тридцать раз в год. Никто никогда еще не воспринимал это как одолжение.
— Нет.
— Ты изменила ее жизнь.
Именно такую ерунду мы пропагандируем в журнале, но это неправда. Счастье не зависит от того, какую тушь для ресниц ты покупаешь.
— Я изменила ее волосы.
— Через два дня после того как она вышла отсюда со светлыми тонами в волосах и платьем от Хлоэ, Карлу Хейден Келлер пригласили ведущей «Поколения Игрек» на канале «Метро». На вечеринке «Метро» она встретила известного финансиста Элистера Конкорана, который немедленно в нее влюбился. Через два месяца они поженились, купили дом в Вестчестере и теперь ждут первого ребенка, —
— Вот видишь, — говорит Кейт, — Алекс Келлер тебе обязан.
Алекс Келлер
В редакции всем есть что порассказать про Алекса Келлера. Хотя никто этого отъявленного мизантропа в глаза не видел, мы все имели с ним дело. Он вечно раздраженно вешает трубку, шлет хамоватые и-мейлы с нетерпеливыми ответами или царапает резкие записочки, которые обижают стажеров до слез.
Дверь его кабинета закрыта. Через покрытое морозными узорами стекло никогда не видно света, и, если бы из-за двери не доносился непрерывный ритм диско, можно было бы подумать, что там никого нет. Когда ты хочешь что-то ему передать, то полагается следовать установленному порядку. Кладешь это в его ящик для входящих документов возле двери, стучишь дважды и уходишь. Обернешься секундой позже, и ничего уже нету. Весь процесс покрыт тайной, и ощущение такое, будто летишь на метле в страну Оз.
Алекс Келлер — редактор светской хроники в «Моднице». Каждый месяц он заполняет дюжину страниц фотографиями с премьер, гала-концертов, благотворительных мероприятий и торжественных открытий. Все счастливые вечеринки похожи друг на друга, и когда смотришь на фотографии, то праздник у Живанши ни за что не отличить от благотворительного мероприятия, организованного фондом борьбы с раком груди. Возьмите стандартную схему любой свадьбы, на которой вы были, прибавьте пару тысяч свечей, вот и выйдет раздел Алекса Келлера. Только имена другие.
Моментальные снимки, которые лишь слегка отличаются от фотографий в школьных выпускных альбомах, обычно сопровождаются кусками текста с описанием события. Остроумный, шутливый и почти разговорный стиль Келлера, от которого никогда не веет скукой, напоминает обычные колонки сплетен, только без вечных напоминаний о сексе и жадности.
Поскольку жизнь таинственного Келлера, окруженная «шиком и блеском», никак не объясняет его враждебности к сотрудникам, нам остается только гадать. Мы сочиняем теории о его родителях (слабый отец, тираническая мать), детстве (его вечно задирали хулиганы), росте (комплекс Наполеона) и личной жизни (отсутствует). Его гнев на все человечество можно объяснить лишь одним: он коротышка с проблемами, у которого не сложилась личная жизнь. Поскольку Келлер ни разу не выглянул из своей норы, чтобы оспорить этот вывод, с годами рассказы становились все фантастичнее и фантастичнее. На месте человека образовался миф, и мы так хорошо знаем его детали, что иногда забываем, что это только выдумка.
Что и происходит, когда Сара, Кейт и Эллисон составляют свой план. Они не учитывают, что Алекс Келлер может оказаться вовсе не сердитым карликом, который хочет отомстить доминантной материнской фигуре.
Заговор
Я не знаю, как Джейн ко мне относится, но слово «уважение» тут явно не к месту. Ладно, это я оставляю при себе: хочется услышать их план, и они вот-вот все мне расскажут.
— Великолепная идея принадлежит Эллисон, — говорит Кейт, — так что она должна решать.