Молчание
Шрифт:
В холле было прохладно, пахло кофе и духами Глеба Бабицкого. Справа и слева от входа, у дверей, ведущих в башни, Иван заметил еще пару рыцарей. И снова они копировали предыдущих. Холл плавно переходил в гостиную. Через прозрачные раздвижные двери был виден длинный овальный стол, окруженный высокими спинками старинных стульев и кухонный островок с висящей над ним медной утварью.
Светильники в виде канделябров на стенах, отделанных деревом, картины, среди которых выделялся портрет мужчины в полный рост, антикварные шкафы с золочеными корешками
На персидском ковре, раскинувшемся в паре метров от входа, валялись сланцы. Не тапочки с опушкой из норки, не восточные туфли с загнутыми золочеными носами, а обычные шлепанцы из полиуритана. На спинке викторианского дивана лежала, небрежно брошенная шаль, какие деревенские женщины накидывают на плечи, выходя из дома в прохладную погоду. Обычная эмалированная миска с ягодой, стоящая на мраморном подоконнике, кружка в крупный горох со свисающей нитью от одноразового чайного пакетика, все это говорило о том, что здесь живут люди, считающие, что поддерживать стиль в безусловном порядке вовсе не обязательно.
– Эма сейчас спустится. Может пока кофе? – предложил Глеб Бабицкий.
– Спасибо, я его не пью.
Иван взглянул туда, где заканчивалась лестница, и начинался балкон с комнатами. С высоты подоконника второго этажа за ним наблюдала кошка трехцветного окраса. Ее широко распахнутые голубые глаза и настороженная поза говорили о том, что чужому человеку в доме она не рада.
– Вы счастливчик, – улыбнулся Глеб, обнажив ровные белые зубы. – А я заядлый кофеман. Подсел еще в студенчестве и с тех пор без нескольких утренних чашек чувствую себя унылым пингвином.
У Бабицкого был приятный, не напрягающий тембр голоса и гладкая речь с небольшим дефектом – западающей буквой «л». Издатель был спокоен и приветлив.
– Тогда может быть чаю? Здесь должен быть улун, я привозил Эме из Китая.
– Спасибо, у меня не так много времени. Хотелось бы поговорить с Эмилией Леонидовной Майн по теме ее заявления.
Наверху раздался звук отрывшейся двери, цоканье когтей и на балкон выскочил терракотового окраса пес без очевидной породы. Кошка взглянула на него свысока и словно успокоившись, свернулась клубочком.
Пес ловко сбежал по ступеням и с ходу кинулся обнюхивать ноги Разумова. Вслед за собакой на балкон вышла хозяйка дома и внимательно посмотрела вниз. Даже издалека Эма Майн казалась очень бледной. Держась левой рукой за перила, она начала медленно спускаться. Не дойдя до конца пары ступенек, она остановилась. Пес, убедившись в безопасности гостя, сел рядом.
Взгляд светло-серых глаз Эмы Майн был уставшим и отстраненным. Ростом чуть выше среднего, крепкого сложения, она казалась собранной по надежным, старинным лекалам. Ни грамма косметики, веснушки на скулах, строгий прямой нос, четко очерченные губы и копна рыжих, кудрявых волос, небрежно стянутых, порядком выцветшим, ободком. Цвет
На типичных звезд Эма Майн не тянула. Ее внешний вид был лишен всякого стремления к статусности, но в глаза бросалась осанка, которую принято называть королевской. Прямая спина и гордо посаженная голова добавляли роста и какого-то незримого величия.
На ней был длинный жакет с большими накладными карманами, светлая водолазка и трикотажные брюки, заправленные в домашние сапожки крупной вязки.
– Добрый день. Эмилия Леонидовна? – уточнил Разумов.
– Да, – ответила она. – Здравствуйте.
У нее был приятный голос с едва заметной хрипотцой.
Иван потянул с плеча ремень планшета и от его движения пес мгновенно дернулся вперед. Эма ловко придержала его за оранжевый ошейник и тот снова послушно присел.
– Проходите, пожалуйста, – предложила Эма и направилась в сторону викторианского дивана.
Сев на край, она красиво скрестила ноги. Пес снова устроился рядом, не переставая взглядом контролировать гостя. Глеб Бабицкий присел на подлокотник дивана, Иван – в предложенное кресло напротив. Мгновенно провалившись в его мягкие объятья, Разумов решил не сопротивляться, принял удобную позу и, включив диктофон, положил его на журнальный столик. Эма Майн задержала взгляд на гаджете.
– Согласно заявлению, – начал Иван, – ваш муж Олег Васильевич Макеев вечером одиннадцатого сентября не вернулся домой. Расскажите, пожалуйста, что было накануне.
– Накануне мы отмечали выход моего романа, – не раздумывая, ответила Эма Майн.
Иван повернул голову в сторону Глеба Бабицкого.
– Вы тоже участвовали?
– Да. Я привез несколько книг первого тиража.
– Во сколько приехали и на чем? – уточнил Иван.
– Около восьми. На своей машине, – он на секунду задумался и добавил: – возможно, минут десять девятого.
Разумов снова обратился к Эме Майн.
– Ваш муж в это время был уже дома?
– Да.
– Во сколько он обычно возвращается домой?
– По-разному, зависит от графика тренировок.
– Самое позднее?
Эма пожала плечами.
– Может, часов в десять, одиннадцать, но это редко.
– Между вами произошла ссора?
– Нет.
Иван заметил, что Эма Майн начала терять интерес к беседе.
– Ключи вашего мужа где?
– Дома, – ответила она.
– Видеонаблюдение установлено?
– Все есть, – ответил Глеб. – Но когда, на следующий день после звонка Эмы, я приехал в дом, то на входе заметил, что глазки на камерах не горят. У меня в квартире, когда выбивает электричество, система вневедомственной охраны тоже отключается, и ее надо заново перезапускать.
– А в приезд накануне вы не заметили, сигнализация была включена?
Глеб задумался.
– Слушайте, не заметил. Я книги нес, старался не смотреть по сторонам, боялся уронить. Стопка была плохо связана.