Молния
Шрифт:
Клей крепче сжал ее руку, когда они прошли сквозь группу людей, приветствовавших прибывавших гостей, и направились в большой зал, который, казалось, сам вращался вместе с танцующими.
Лорен знала, что сегодня она выглядела на редкость хорошо, и в глубине души ей было приятно ловить на себе восхищенные взгляды.
Ее платье было простым и не слишком дорогим, но зеленый шелк цвета мха очень шел ей, бросая отблески в ее золотисто-зеленые глаза, казавшиеся от этого мягкими и загадочными. Лорен купила это платье готовым в одном из магазинов, и Мэри пришлось совсем немного его переделать.
Мэри и Корина несколько часов трудились над волосами Лорен. Сначала они вымыли
Волшебная сказка продолжалась и потом, когда прибыл Клей. На нем была эффектная военно-морская форма офицера конфедератов. Со своими голубыми глазами и золотыми волосами он походил на принца, и глаза его просияли от восхищения, когда он увидел Лорен. Этот взгляд испугал ее. Испугало ее и сознание того, что она в состоянии вызвать такой взгляд. Неожиданно ей показалось, что она не знает, кто она такая и зачем здесь. И это ощущение ей не понравилось.
Но в то же время все это ее волновало. Она испытывала подобное волнение, когда ехала в Вашингтон и когда знакомилась с Лондоном.
Ни горе, ни одиночество не смогли погасить в ней авантюристическую жилку. Не сможет этого сделать и нынешняя ситуация.
Ощущение нереальности происходящего не прошло и тогда, когда они прибыли на бал и Лорен поразило огромное количество людей в военной форме: красной, синей, серой и даже зеленой. Их было так много, что ей было трудно различить, сколько видов военной формы было в зале. Ее приглашали танцевать, но Клей опередил их, заявив, что первый танец, вальс, принадлежит ему.
Сначала Лорен немного нервничала — Корина и Джереми собирались прийти позже, потому что какое-то дело задерживало Джереми, но они хотели, чтобы Лорен с Клеем ехали раньше них. Она чувствовала себя одинокой и неуверенной. Прежде она танцевала только с братом и с молодыми людьми, которых знала всю свою жизнь. Но Клей был замечательным танцором, и ее нервозность сменилась ощущением радости, когда они вошли в круг для танцев.
В объятиях Клея она не испытывала того удивительного ощущения наэлектризованности, которое охватывало ее в объятиях Адриана Кэбота, и она задумалась о том, чем это вызвано. Инстинктивно она понимала, что было бы легче любить такого человека, как Клей Хардинг, чем такого, как Адриан Кэбот. Несмотря на любезность и непринужденность Адриана, в нем была какая-то отстраненность, он казался очень одиноким и очень скрытным.
Какая чушь. Ей не следует позволять себе думать так о них. У нее было дело, которое ей предстояло сделать, и больше ничего.
Танец закончился, и вновь к ней устремились мужчины.
Клей взял ее за руку и проворно провел сквозь французские двери на широкую веранду и устроил в тенистом уголке.
— Бокал шампанского?
Лорен кивнула. Ей хотелось немного побыть одной.
Клей исчез, и она стала рассматривать пышные тщательно ухоженные сады вокруг губернаторского дома. Адриан должен был вернуться только через несколько дней, и все же каждое утро она с надеждой выглядывала в окно. С каждым днем в гавани становилось все больше и больше кораблей. Все они пережидали период полнолуния. Один за другим она осматривала вновь прибывшие корабли и ощущала невыразимое разочарование, когда оказывалось, что ни один из них не был «Призраком». Она понимала, что это бессмысленно, но она дрожала от страха за
Это было несправедливо. Так не должно быть. Ну почему именно Адриан Кэбот? Изо всех мужчин на земле именно этот человек, ставший причиной смерти Ларри. Человек, наживающийся на смерти.
И все же никто и никогда не относился к ней так, как он, когда они были на острове, когда он смеялся и дразнил ее, делился с нею своими знаниями и своей радостью. Его прикосновения обжигали. Казалось, они оставляли след на ее теле и заставляли ее желать чего-то большего, гораздо большего.
Вернулся Клей и протянул ей бокал шампанского.
— Я только что видел, как пришли Джереми и его жена, — сообщил он. — Я подумал, что вы захотите узнать об этом.
— Спасибо.
Она чувствовала на себе его взгляд, но смотрела в сторону, на фонари, освещавшие цветочные клумбы. Чудесный свежий аромат сада смешивался с запахами еды. А над садом высоко в небе висела яркая полная луна. Луна, которой, с точки зрения большинства присутствовавших на балу гостей, следовало бояться. Прекрасная и коварная луна. А Адриан Кэбот был где-то далеко в море. И кто-то за ним охотился.
Она почувствовала, что ее охватила дрожь.
— Не хотите ли пройти в дом?
Лорен обернулась к своему спутнику.
— Сегодня так красиво.
— При этой фазе луны всегда красиво.
Она с любопытством посмотрела на него.
— Поэтому бал устроили именно сегодня? Потому что в порту так много кораблей?
— Умница, — сказал он. — Губернатор всегда планирует свои мероприятия на полнолуние.
Остальная часть вечера прошла быстрее. После нескольких танцев с Клеем Лорен увидела Корину, беседующую с группой женщин, и остановилась возле них, чтобы ее представили. Она честно старалась запомнить имена, но мысли ее были заняты луной и опасностью, которой, как она знала, подвергался Адриан.
Прислушиваясь к разговору собеседниц, Лорен неожиданно заметила, что взгляды присутствующих устремились на дверь и по залу пробежал удивленный шепот, подобный дуновению ветра в осенний день.
Она тоже обернулась и была поражена, увидев в дверях Адриана Кэбота.
Его синие глаза оглядели толпу и ненадолго задержались на ней, прежде чем скользнуть дальше. В вечернем костюме он был великолепен — английский аристократ до мозга костей. На нем были прекрасно сшитые темно-синие брюки, плотно облегавшие его мускулистые ноги, синий жилет более светлого тона и белоснежный галстук, а также официальный сюртук очень темного синего, почти черного цвета. Синие тона его одежды делали его глаза еще более темными, и сейчас они были слегка подернуты грустью.
Сократа не было видно, и она вдруг подумала, что даже Адриан не посмел привести строптивую обезьяну на бал к губернатору.
Пытаясь скрыть невыразимую радость и облегчение, которые она испытала при виде Адриана, Лорен в смущении закусила губу, сдерживая дрожащую улыбку. Он был жив. Он был цел и невредим.
И словно прочтя ее мысли он, все еще стоявший в дверях и явно наслаждавшийся реакцией на свое появление, подкупающе улыбнулся и бросил взгляд на пустое место рядом с собой, словно только теперь заметив отсутствие Сократа и как бы нехотя признаваясь в этой уступке общественному мнению. Она чувствовала, что ее улыбка становится шире, и ничего не могла с этим поделать, потому что он выглядел очень забавно, словно школьник, пойманный на какой-то шалости.