Молния
Шрифт:
Адриан кивнул. Он ненадолго задумался над иронией судьбы, посылающей ему такой груз. Получая от агента габариты груза, он желал, чтобы голова его была более ясной. Мужчина кивком поблагодарил его.
Половина пространства, отведенного под груз, все еще оставалась пустой. Адриан провел утро в доках, осматривая поступающие товары, выбирая из них те, что принесут максимальную прибыль. В результате получилась фантастическая и очень практичная комбинация: шампанское, французский бренди, шелка, гвозди для гробов, иглы, корсеты и
Пока он покончил со всеми сделками, прошла большая часть дня. Хлопок, который он привез из Чарльстона, был разгружен. Скоро будет принят на борт новый груз, и «Призрак» отойдет от причала, станет на рейде вместе с другими капитанами, совершающими рейсы сквозь блокаду, и будет дожидаться, пока луна немного умерит свою яркость.
В течение четырех дней дел будет немного.
Словно движимый неодолимой силой, он направился к магазину Джереми.
Лорен там не было, но Джереми был на месте.
— Лорен?
Джереми колебался.
— Она отдыхает.
Все еще болевшая голова Адриана с трудом впитала эти слова. Он почувствовал, что все сильнее нервничает.
— Что-нибудь неладно?
Джереми несколько секунд мрачно смотрел на него.
— Думаю, что она скучает по дому, по семье. Минувшей ночью ей снились кошмары.
— В таком случае, мне, видимо, лучше уйти. — Слова прозвучали неуверенно. Ему не хотелось уходить. Он вспомнил ее улыбку и глаза, вопросительно смотревшие на него, и ему до боли захотелось ее увидеть. Это было незнакомое ему чувство, чувство тесной духовной близости с другим человеком.
Он упорно стремился избегать всяких привязанностей и преуспел в этом. Будучи нелюбим своей семьей, он не мог по-настоящему понять горя Лорен. Но он видел боль в ее глазах, когда она говорила об отце и брате, и теперь ему всегда хотелось заставить ее улыбнуться, прогнать тяжелые воспоминания.
— Я спрошу ее, — сказал Джереми.
Он улыбался, но Адриан заметил, что глаза его были серьезны. Занятно, он никогда не обращал на это внимания. Обычно Адриан легко понимал людей, но теперь он почувствовал в Джереми нечто странное, какое-то колебание, словно…
Но Джереми уже ушел, и Адриан решил, что все это ему только показалось, что это результат его собственного болезненного состояния.
Сократ бродил по магазину. Он нашел лакричную палочку и угощал себя, громко причмокивая до тех пор, пока Адриан невольно не улыбнулся. Лакрица была слабостью Сократа, и обычно он в конце концов весь ею вымазывался, но сейчас обезьяна ухмылялась с чрезвычайно довольным видом, и Адриан почувствовал, что может немного расслабиться. Он взял еще несколько лакричных палочек про запас и положил на прилавок монету в уплату за них.
На лестнице послышались шаги, и он обернулся, но реакция у него была медленнее, чем у Сократа. Обезьяна бросилась к лестнице и кинулась в объятия Лорен. Адриан услышал смех, услышал,
Послышалось чмоканье. Адриан взглянул на Лорен и увидел, как ее щека стала черной от лакрицы. Руки ее были такими же, и Адриан ждал, что она, самое малое, ужаснется.
— Сократ! — проревел он и получил в ответ негодующий взгляд обезьяны.
На мгновение он в отчаянии закрыл глаза и услышал тихий смех Лорен. Он подумал, что никогда не слышал такого заразительного смеха.
— Не браните его, — попросила Лорен. — Я тоже люблю лакрицу.
Соскальзывая на пол, Сократ радостно ухмылялся Адриану, продолжая держать Лорен за руку.
Адриан вынул носовой платок.
— Вы похожи на трубочиста, — мрачно заметил он. — И вам не следует его прощать.
Лорен взглянула на него. Глаза ее смеялись.
— У меня никогда не было домашних животных, — сказала она. — Мне всегда хотелось их иметь, но отец говорил, что в доме, где лечат людей, не должно быть животных. Он…
Неожиданно на лицо ее набежала тень, потому что она вспомнила, как они с Ларри просили отца и как в конце концов пришли к соглашению, что у них будет пони, общий с одним из друзей Ларри. Ларри тоже любил животных…
Словно чувствуя, что у Лорен изменилось настроение, Сократ дернул ее за руку, и Лорен вынуждена была улыбнуться.
— Он чудесный, — сказала она.
— Только вы одна так думаете, — сказал Адриан, чувствуя, что его головная боль начала проходить.
— Разве?
Адриан перевел взгляд с покрытых лакрицей лап Сократа на его глаза-бусинки, которые теперь с обожанием глядели на Лорен.
— Ну, у него хороший вкус, — сказал он, уклоняясь от ответа на ее вопрос.
Лорен снова засмеялась, и глаза ее повеселели.
— Вы имеете в виду лакрицу, конечно.
— И друзей.
Лорен вспыхнула, и этот застенчивый румянец был ей очень к лицу.
Во время неожиданно наступившего молчания, Адриан спросил себя, есть ли у него предлог, чтобы прийти сюда. До сих пор ему как-то не пришло в голову подумать об этом.
— Я надеюсь, что вы сможете поужинать со мной сегодня вечером. — Он прочел в ее лице отрицательный ответ и поспешно добавил:
— Со мной и с Сократом, конечно.
— Он всегда ест с вами?
— Часто. И к изрядному отвращению других обедающих. — Адриан усмехнулся. — Его манеры за столом оставляют желать лучшего. Но трактирщики его любят. Он хорошо платит.
— А вы?
— Я прославился своей скупостью.
Она не могла не улыбнуться ему. Он был просто неотразим с этим сердитым выражением лица. Сердце ее неудержимо застучало, когда она встретила взгляд его синих, ярко-синих глаз.
Ее поразил пылавший в них огонь. Ей хотелось найти способ воспрепятствовать росту взаимопонимания между ними, снять стремительно растущее напряжение.