Монгол
Шрифт:
— Ты одна, кошка, — присел рядом, схватив меня за ногу, чтобы не смогла ползти дальше. — Понимаешь? Только я есть. Больше никого. Я тебя для себя взял, — его пальцы больно сжали ногу чуть выше колена.
Что? О чём это он?
— Удивлена? — усмехнулся и, протянув меня по траве, схватил за шею сзади, приподнимая и приближая своё лицо к моему. — Я всю твою жизнь был рядом. Ждал, пока ты подрастёшь. Помнишь, отморозки в детдоме хотели тебя поиметь толпой? Куда они делись?
Сглотнула
— Они исчезли…
— Нет, Алина, они не исчезли. Они отправились на зону для малолеток. А помнишь, на праздники ты всегда получала конфеты и подарки от деда Мороза? У тебя была хорошая одежда? Учителя и воспитатели следили за тобой очень тщательно, да?
Нет… Это не может быть правдой. Это же ужас какой-то!
— Помнишь, как после детдома ты встречалась с парнем? Как звали этого щенка?
— Кирилл…
— Дааа… Кирилл.
— Он пропал без вести… Ты… Что ты с ним сделал? — от слёз уже болели глаза, а сердце стучало так бешено, что вот-вот либо вырвется из груди, либо остановится.
— Он хотел тебя трахнуть. Ты собиралась к нему на свидание, да? Вы собирались поехать… куда там? На дачу, да?
— Даааа, — захлебываясь слезами, смотрела в его жуткие глаза и видела там множество загубленных жизней. — За что? Скажи, за что? Почему ты всё это делаешь со мной?
— Ты моя. С детства. А теперь вставай и иди в бункер. Сама. Не заставляй меня принуждать тебя.
***
Лера расчёсывала свои длинные волосы цвета вороньего крыла с синеватым отливом, а я наблюдала за ней с диким восхищением. Вот бы мне такой красоткой стать, когда вырасту…
— Пообещай, что не бросишь меня? — от одной этой мысли глаза защипало от слёз.
Лерка отложила в сторону расчёску, внимательно посмотрела на меня в зеркало.
— Чего мелешь, дура? С чего мне тебя бросать? — взяла черный карандаш, а я залипла на том, как аккуратно она рисует стрелки.
— Ну ты красивая такая… Замуж, наверное, скоро выйдешь, да? За этого… Монгола. И бросишь меня…
Лерка хохотнула, запрокинув голову, а потом её улыбка медленно превратилась в грусть.
— Эх, Алинка… Мелкая ты ещё. Нихрена не понимаешь. Не женится на мне Монгол. Никогда. А жаль. Мы б тогда с тобой так зажили, ууу… — протянула мечтательно.
— А почему не женится? Ты же красивая вон какая.
— Дурёха ты, мелкая. Не за красоту женятся.
— А за что?
— Ни за что. Женятся по любви. Есть любовь — женятся. Нету любви —
Я тогда не понимала, почему Лерка так сохнет по этому жуткому мужику, который на ней даже не женится. Собственно, и сейчас не понимаю, как она могла любить это чудовище. Но теперь меня больше волновал другой вопрос. Зачем я понадобилась ему? Почему он «опекал» меня всю жизнь, и что теперь будет?
Лёжа на мягкой кровати под тёплым одеялом, боролась со сном, потому что знала, он придёт. Рано или поздно придёт. И сделает со мной всё, что взбредёт в его сумасшедшую голову. Рассматривая небольшой бункер, представляла, сколько до меня тут томилось девчонок, и что с ними стало? Кем они были и почему именно они? Вышли ли отсюда живыми или…
— Нет, не думай! — вскочила, укуталась в одеяло и, спустив ноги на пол, тихо запела. — Мы не мыши, мы не птахи, мы ночные ахи-страхи! Мы летаем, кружимся. Нагоняем ужасы, ужасы… Труса мы дрожать заставим, смелый глянет — мы растаем. Смелых мы пугаемся, в страхе разлетаемся… — и завыла, вновь окунувшись в прошлое, что тяжелым камнем до сих пор давило на сердце.
— Лер, ну не уходи! Мне страшно одной дома!
— Не ной. Ты же знаешь, я не могу отказать Монголу. Он ждёт…
Захныкала, схватила её за руку.
— Так, всё! Иди сюда! — Лерка потащила меня в комнату, усадила на старый скрипучий диван. Включила телевизор. — Вот, смотри твой любимый мультик. Если вдруг страшно станет или покажется, что в доме кто-то есть, пой эту песенку, поняла?
— И что? Привидения исчезнут? — спросила недоверчиво, а Лерка улыбнулась.
— Исчезнут. Сразу же, как только споёшь песенку.
А, может, всё не так страшно? Может, и не было тут раньше таких, как я? Ну правда, не маньяк же он какой… Да хотел бы мне вред причинить, не ждал бы так долго. Хотя… Как знать. Может, у него принцип такой — убивать только совершеннолетних. Сволочь.
Оружия никакого не нашла. Даже ничего похожего. И дверь мне не открыть. Оставалось лишь сидеть и дожидаться своей участи. А когда он придёт… Я с трудом представляла, что будет тогда, но без боя я не сдаваться не собиралась.
***
Архан слушал её детскую песню с задумчивой улыбкой. Почему-то хотелось успокоить девчонку, сказать, что не собирался он её псам скармливать. Это не практично. Не для этого он её растил. Столько времени на неё потратил, чтобы просто покормить собак? Они даже не наедятся.
Подумал, что, пожалуй, не стоило запирать её в бункере. Всё же это помещение не для неё. Надо уже приучать её к спальне.
— Батый!
Тот тут же возник в дверном проёме.