Монгол
Шрифт:
***
Было в этом человеке что-то, чего я боюсь до ужаса. Так, что зубы стучали. Он опасен и невменяем. Совершенно точно маньяк. Бедная Лерка… Это что ей пришлось вытерпеть перед смертью? Этому гаду ведь мало просто убить. Он будет потешаться и издеваться. Играть, как и со мной…
Теперь сомнений не осталось. Именно он расправился с моей сестрой. То, как он отреагировал лишь на одно её имя, доказывало это лучше всяких улик.
Затащив меня на участок, толкнул к уже знакомой лестнице, и сердце пропустило
— Не пойду! — заупрямилась, хватаясь свободной рукой за ветку какого-то дерева, так, словно это меня могло спасти.
— Пойдёшь, — зло рванул меня на себя, отдирая от дерева и таща дальше.
— Я не хочу туда! Не хочу в бункер! Отпусти! — драться с ним бессмысленно, но я пыталась. Без боя сдаваться не собиралась, потому что мой внутренний стержень — единственное, что у меня осталось. И этому бандиту его не согнуть. Он мог убить меня, мог покалечить, а события последних дней показывали, что именно так всё и будет, но мой дух ему не сломить. Если только вырвать вместе с позвоночником…
— Ты будешь там сидеть, пока не научишься себя хорошо вести, — открыл тяжёлую дверь, затолкал меня внутрь. — Увидимся вечером, волчонок.
Скрежет металла, загоревшаяся красная лампочка под потолком и я… Одинока, беззащитна перед чудовищем и слаба телом. Лера, наверное, также чувствовала себя… Потому и стала шлюхой. У неё не было выбора. И когда её впервые принудили лечь под клиента, никто не заступился, никто не помог выбраться из болота, в котором она погрязала с каждым днём всё сильнее. А потом появился он. Будь проклят тот день, когда Лерка познакомилась с этим монстром в человеческом обличье. Страшно представить, что он творил с ней… Если Монгол захочет, он и со мной сможет сделать всё, что пожелает его чёрная душа. И я не смогу сопротивляться. Я в его глазах — всего лишь маленькая букашка, которую прихлопнуть — минутное дело. Да просто скормит меня своим псам и дело с концом.
Шаталась от стены до стены несколько часов кряду, а потом заскрежетала дверь. Присев на краешек кровати, обняла подушку, как бы защищаясь, и с изумлением уставилась на Батыя, который вошёл с подносом.
— Ешь, — поставил еду на кровать рядом со мной. — Стол сломала, теперь ешь так, — проворчал недовольно, но даже не взглянул на меня.
Собрав все обломки, вынес их из бункера, захлопнул дверь. Тяжело вздохнув, перевела взгляд на блюда, накрытые крышками. Такие подают в ресторанах. И пахло безумно вкусно… Желудок возмущённо заворчал, требуя пищи, и я, сглотнув слюну, подняла одну из крышек. Морепродукты с винным соусом.
— Ох, мамочки…
Удержаться не смогла. Тут же схватила вилку (почему-то пластмассовую) и набросилась на еду. Пережевав огромную креветку, запрокинула голову от наслаждения, но проглотить не смогла. Креветка застряла в горле, когда я увидела под потолком камеру видеонаблюдения.
— Какого хрена?!
Отставив поднос в сторону, поднялась
— Ты! Ты гребаный извращенец! Нравится подглядывать, да? Озабоченный вуайерист! — искренне надеялась, что он меня слышит. — Ты мерзкая тварь! Ненавижу! — схватив обеими руками поднос со всем содержимым, швырнула его в камеру, но он не долетел, и вся еда расползлась по стене грязным пятном.
Нашла обломок стула, который не заметил Батый, и запустила его. Он долетел. Камера заискрила и повисла объективом вниз, а я приготовилась к сражению с Монголом. Но время шло, а он не приходил. Не появился и Батый. Никого. Поесть так и не удалось, что расстраивало больше всего остального.
Прождав до глубокой ночи, я укуталась в одеяло и, прислонившись к стене, уснула сидя.
***
Без связи со своей пленницей Архан заскучал. Наблюдать за ней — особое удовольствие. Раньше не замечал за собой склонности к вуайеризму, но с этой девчонкой всё по-другому. Даже с её сестрой такого не было. Нет, любовь была, конечно. Одержимая, больная. Но таких странных чувств Валерия не вызывала. Когда в одно мгновение хочется приласкать, а уже в следующее — пристрелить.
Строптивая кошка расшибла камеру, и теперь Монгол мог только догадываться, чем она там занимается. Успокаивало лишь осознание, что девочка под надёжным замком, и ей оттуда не выбраться.
— Может, починить? — Батый почесал затылок, неловко переминаясь с ноги на ногу.
— Нет. Пусть сидит. Завтра утром отнесёшь ей еду и снова запрёшь.
Пора уже взяться за воспитание этой оторвы. Планы Монгола стремительно летели в пропасть, и он понимал, что детьми тут и не пахнет. Эта сумасшедшая не покорится. Придётся ломать.
— Что-то ещё, шеф?
— Да. Заводи машину. В город поедем, развлечёмся.
***
Проснулась когда стрелка часов, висящих на стене, показывала полдень. Рядом со мной исходила паром тарелка с жареным беконом и картофелем, а я испуганно завертелась, осматривая бункер. Никого…
Съев завтрак, наконец, почувствовала приятную тяжесть в желудке и блаженно откинулась на подушки. Что ж, накормили, не изнасиловали… Похоже, день задался. Хотя он ещё и не закончился… Камера по-прежнему висела под потолком, не подавала никаких признаков функционирования. Тоже неплохо. От мысли, что за мной круглосуточно наблюдает этот маньячина, бросало в дрожь.
Время шло, но Монгол не появлялся. Не пришёл он и вечером. Ни он, ни Батый… Я снова проголодалась и уже начинала нервничать. Не то чтобы сильно желала лицезреть этих сволочей, но от разных нехороших догадок становилось не по себе. А вдруг обо мне забыли? Или, может, подонков, наконец, посадили в тюрьму? Или убили… Чего мне хотелось бы больше всего, но опять же, на данный момент это не в моих интересах. А, может, Монгол просто понял, что от меня ему нет никакого толка, и оставил здесь умирать?