Монгол
Шрифт:
— Их нет, — ответил коротко, и взгляд его пополз ниже, туда, где распахнулся халат, и виднелась верхняя часть груди. — Красивые.
Резко запахнула халат, покраснев ещё сильнее. Какой ужас… Он ведь не просто так на мои сиськи пялится. Хотелось бы думать иначе, но его взгляд… Этот тёмный, жуткий взгляд… Он говорил как раз о том, чего я и боялась.
Ещё около получаса ковырялась в салате, а когда Монгол поднялся, вздрогнула.
— Пойдём.
—
— В спальню.
Вот тут мне стало нехорошо. И это — мягко говоря. Я, разумеется, не дура, предполагала, что подобное может произойти, но не так же скоро! Во мне всё ещё теплилась надежда, что он не маньяк, и мне удастся избежать ужаса, через который прошла Лерка. Видимо, ошибалась.
— Я не пойду, — попятилась назад, хоть и понимала, что не смогу сбежать. И зубной щеткой вряд ли отмахнусь. Но если действовать хитрее, усыпить его бдительность, то, наверное, можно поймать момент, когда он не будет ожидать и ударить. В идеале, конечно, попасть в глаз, но если не получится, то хотя бы отвлечь. Эх, что же я ножик-то не стащила…
— Пойдёшь. И лучше будет, если добровольно.
— Нет, не надо. Пожалуйста! Я… У меня ни разу этого не было.
— Я знаю, — и только увидев в его глазах скользящую по мне с головы до ног безумную похоть, поняла, это я зря сказала… Он, конечно, и сам знал, но вот напоминать не стоило, вон как завёлся. — Дай руку, — протянул свою ладонь, а я подумала, что могла бы на ней поместиться вся целиком.
— Не пойду, — прошептала, шаря за спиной рукой по столу, но как назло ничего не попадалось.
— Как же непросто с тобой, — сказал негромко и, поймав мой локоть, потащил за собой.
Свободной рукой хваталась за дверь и царапала ногтями стены, озверело вырывалась и тихо ревела, но он не останавливался. Не обратил внимания на мои попытки, даже когда упала на колени, так по-детски упираясь.
Просто подхватил на руки и, крепко сжав своими ручищами, понёс на второй этаж.
— Пожалуйста, не надо! Отпусти! Я не хочу! — от тихого, беспомощного плача до крика и обратно, а подонок, казалось, даже не слышал меня.
Лицо, словно из камня высеченное, безэмоциональное, равнодушное. А я в глаза его заглядывала, пытаясь найти там хоть что-нибудь человеческое… Зря. Не было там ничего. Только пропасть жуткая. Чёрная, коварная. Один раз в неё посмотришь и больше никогда не забудешь.
— Отпустииии! Пустиии! — впилась ногтями в его лицо, но не успела даже поцарапать — Монгол подбросил меня в воздух и опустилась я уже на его плечо.
От удара животом о его каменное тело тихо застонала и, открыв рот, хватала воздух, как рыба, выброшенная на берег. А когда пришла в себя, уже приземлилась на кровать. Матрас отпружинил, и я снова подпрыгнула, тут
— Ну-ну, не надо так пугаться, — взяв меня за лодыжки, потянул на себя и не дав вырваться, лёг сверху. — Меня заводит твоё трепыхание, но я бы не советовал. Ты же хочешь облегчить себе задачу?
Нет! Нет! Ничего я не хотела облегчать! Даже слышать не хотела ничего!
— Не трогай, — проскулила, когда он уверенным движением распахнул халат, а потом полез прямиком в трусики, вдавив меня в постель так, чтобы не могла двинуться.
— Чшшш, — выдохнул мне в губы и обрушился на них ураганом.
От ужаса я не могла и шевельнуться, а он, истязая каким-то совершенно диким поцелуем мои губы, натирал пальцами клитор.
Мыча ему в рот, бесполезно напрягала мышцы бёдер, чтобы свести ноги вместе, но силы были неравны, и я проиграла ещё до начала боя. Затрещали трусики, и их остатки были грубо содраны с моего тела.
Слёзы стекали по щекам и, неприятно щекоча, застывали где-то в волосах, а я начинала осознавать, что всё… Сейчас он поимеет меня, как Лерку, а потом так же убьёт.
Оторвавшись от моих губ, приподнял голову.
— Не реви. Если расслабишься, больно не будет.
В панике что-то прошептала ему, попросила отпустить и несла какую-то чушь, а между тем, рукой искала карман халата, в котором спрятала зубную щётку. Даже если мне суждено быть изнасилованной этим гадом, сдавать без боя я не собиралась.
Нащупав то, что искала, крепко сжала в руке и, что было сил, пырнула ему в бок, но щётка тут же треснула и сломалась.
Приподнявшись, он взглянул на обломки моего «оружия» и в тот же миг пальцем вошёл в моё лоно.
— Непослушная девчонка, — толкнулся вперёд, а я тихо заскулила и, закрыв глаза, вцепилась ногтями в его предплечья. Монгол совершил ещё пару движений пальцами и вдруг осторожно вытащил их, провёл по клитору. — Ну вот, уже мокрая. Пора, девочка, — и, прижав всем своим телом, направил в меня свой член.
Большая головка никак не входила, и Монгол, нетерпеливо рыкнув, толкнулся сильнее. Одновременно развёл мои ноги в стороны и, преодолевая сопротивление, плавно, но настойчиво вогнал в меня свой член.
От боли закричала и, стиснув зубы, запрокинула голову. Ноги свести он мне не дал, но остановился, слегка приподнялся.
— Всё. Привыкай, — вот что я услышала от человека, забравшего мою девственность.
Потом он что-то ласково прошептал на ухо, покрыл влажными поцелуями шею и медленно толкнулся вперёд.
— Привыкай. Теперь каждую ночь тебя ебать буду. Не дёргайся, — прохрипел, вторгаясь до основания, разрывая плеву окончательно.