Море Мечей

Сальваторе Роберт Энтони

Да, ему следует быть предельно осторожным, что бы не возбудить ничью ревность.

«А может, в этом-то все дело?» — подумал Морик Причина презрения Шилы, возможно, в том, что она завидует Беллани. Ведь ей самой никуда не деться отсюда и некому согреть ее меховые покрывала.

Глядя, как мерно дышит уснувшая Беллани, вор криво ухмыльнулся.

— Ах, Шила, — едва слышно пробормотал он и подумал, что, возможно, ему и не захочется домой, когда он проведет несколько часов со свирепой капитаншей. Может, в этой бухте его ждет еще большее благоденствие.

* * *

Чогоругга

яростно металась по своей пещере, расшвыривая утварь, огров и полуогров, подворачивавшихся под руку.

— Базанк! — беспрерывно орала она. Базанк, где ты быть?

Ненаглядный сыночек здоровенной огрессы ушел во главе небольшого отряда, их поход должен был длиться дня три-четыре, но уже прошло почти десять суток, а от юного наследника ни слуху ни духу.

— Снег глубокий, — невозмутимо подал голос Блуг, возлежа в огромном гамаке, подаренном Шилой Кри, его ноги свешивались с обеих сторон.

Чогоругга метнулась через всю пещеру, схватила гамак и высыпала Блуга на каменный пол.

— Если моя узнавай, что ты побить…

— Базанк ушел! — возмутился Блуг, стараясь, однако, говорить спокойно, то ли потому, что не хотел браниться со своей прекрасной супругой, то ли потому, что сочувствовал ей. — Его вернется или нет. Блуг не уходить.

Рассуждение было настолько простым, что дошло даже до Чогоругги. Это, однако, ее не успокоило, но от Блуга она отстала и снова начала носиться по пещере, стеная.

По правде говоря, ее сынок много раз задерживался в таких вылазках, но сейчас все было иначе. И дело не только в разыгравшейся жестокой буре. Чогоругга почему-то нутром чуяла, что случилось нечто ужасное. С ее мальчиком произошла беда.

Он не вернется, огресса была уверена.

* * *

Морик осклабился и из мешочка на поясе вынул второй бокал, чудесную вещицу из стекла и серебра, и поставил на столе между собой и Шилой Кри.

Пиратка наблюдала за ним с веселым любопытством и кивком позволила продолжать.

Следом из мешочка возникла бутылка фейского вина — она одна была слишком велика, чтобы поместиться в нем, не говоря уже о довольно объемистых бокалах.

— Что еще есть в твоем волшебном мешке, Морик Бродяга? — с подозрением поинтересовалась Шила. — Беллани знает об этой штуке?

— А какое это имеет к ней отношение, моя дорогая, прекрасная Шила? — спросил Морик, щедрой рукой плеснув Шиле и поменьше — себе. — Я ни для кого здесь не представляю опасности. Я друг, а не враг.

Шила усмехнулась и так порывисто поднесла бокал к губам, что вино расплескалось и обрызгало ее веснушчатое лицо. Пиратка отхлебнула, грохнула бокал на стол и вытерла рот рукавом.

— А разве настоящий враг скажет иначе? — прямо спросила она. — Я не знаю никого, кто назвал бы себя врагом, когда его схватят.

Морик хихикнул:

— Тебе не нравится, что Беллани привела меня сюда.

— А я давала повод думать, что это не так?

— А еще тебе не нравится, что

мы с ней проводим время… вместе, — совсем осмелел вор.

Шила едва заметно дрогнула, слегка подвинулась в кресле, и Морик понял, что попал в точку. Ободренный предположением, что грубость Шилы — все лишь скрываемая ревность (а самоуверенному Морику больше ничего не приходило в голову), вор поднял свой бокал в честь капитанши.

— За то, чтобы каждый из нас лучше понял, чего стоит другой, — провозгласил он, звякнув о ее бокал.

— И лучше понял желания другого, — поддержала она, широко ухмыльнувшись.

Морик тоже расплылся в улыбке, представляя себе, какие необузданные наслаждения сулит ее пламенная натура.

Однако он не понимал, на что нарывался.

Чуть позже Морик выполз из покоев Шилы, с трудом переставляя ноги. Голова трещала от сокрушительного удара левой, которым пиратка наградила его, не переставая улыбаться. Бормоча проклятия, ошеломленный такой реакцией на первые поползновения (Морик подсел к Шиле и нежно провел тыльной стороной ладони по ее румяной щеке), вор поплелся в комнату Беллани. К такому обращению со стороны дам он не привык, поэтому чародейка, рас пахнув дверь своей комнаты, увидела, что лицо ее любовника выражает крайнее негодование.

— Занимался любовью с затравленным барсуком? — весело спросила она.

— Это было бы лучше, — буркнул Морик и попытался протиснуться в комнату, но Беллани загородила проход.

Морик несколько оторопел и уверенно произнес:

— Ты же не ревнуешь.

— Похоже, ты и впрямь знаешь себе настоящую цену, раз так в этом уверен.

Морик хотел ответить, потом оскорбление до него дошло, он промолчал и развел руки.

— Ревновать тебя? — проговорила Беллани. — Это вряд ли. Я думала, ты уже уложил в постель хотя бы Джул Перец. Однако Шила… Я удивлена, мне казалось, ты не в ее вкусе, равно как и она не в твоем, — Похоже, ты права, — потирая висок, заметил Морик. Он снова двинулся вперед, и Беллани его впустила. — Думаю, тебе повезет больше, если заду маешь за ней приударить.

— Долго же до тебя доходило, — хмыкнула чародейка, притворяя дверь.

Морик рухнул на покрытую мехами постель и поглядел на усмехающуюся женщину.

— А предупредить разве трудно? — спросил он. — Что бы тебе сделалось?

— Что? Поступиться такой забавой?

— Ты не много пропустила, — сказал Морик и раскрыл объятия.

— Что тебе помассировать? — спросила она, не двигаясь с места. — Ушиб или гордость?

Морик подумал секунду и ответил: — И то и другое. Чародейка, улыбаясь, приблизилась.

— Предупреждаю в последний раз, — промолвила она, скользнув к нему. — Спутаешься с Шилой Кри — она тебя убьет. Если повезет, конечно. А если нет, то скажет Чогоругге, что у тебя на нее виды.

— На эту махину? — с ужасом уточнил Морик.

— Именно. И если тебя не убьет соитие, то прикончит Блуг.

Беллани придвинулась поближе, норовя его поцеловать, но вор отвернулся — желание вдруг испари лось.

— Чогоругга, — вымолвил он, и у него мурашки побежали по спине.