Мой профессор

Грей Р. С.

Но нет.

— Только не Зак.

— Что ж, я пока оставлю это место свободным, просто на тот случай, если ты найдешь свою любовь в ближайшие четырнадцать дней.

— Спойлер: не найду.

— Как дела в остальном? Есть какие-нибудь новости о профессоре Барклае? Я до сих пор не могу поверить, что он отвез тебя домой на той неделе. Ты говоришь, что это было не очень приятно, но, эй, он спас тебя, когда ты шла домой под дождем.

Боже, она отстала. Я так долго держала ее в неведении.

— Не то чтобы это было не мило. Я просто имела

в виду… в этом не было ничего особенного. Как будто он подвез домой любого из своих сотрудников, если бы застал их идущими домой под дождем.

— Ладно, конечно, прекрасно. Послушай, мне нужно бежать, иначе у меня не будет времени принять душ перед работой. Позвони мне позже. Я хочу узнать твое мнение о новой помаде, которую купила для торжественного дня. Боюсь, что она слишком розовая.

— Да, я понимаю. Покажешь мне позже, я буду честна.

Полагаю, мне тоже пора идти. Я уже приняла душ и высушила волосы, но добавила несколько мягких волн, а затем закрутила половину волос в свободный пучок с длинной челкой, которая обрамляет лицо так, как мне нравится. Основной акцент на моих глазах, и я еще больше подчеркиваю их с помощью подводки и нескольких слоев туши. Провожу пальцем по помадам, аккуратно разложенным на столе, и останавливаюсь на бледно-розовой. Мне нравится, насколько противоречив этот оттенок по сравнению с тем, который я носила вчера в кабинете профессора Барклая.

Мой наряд прост: черные брюки в паре с полупрозрачной блузкой с воротником, украшенной россыпью крошечных звездочек из золотой фольги. Под ней — майка, которая позволяет смело надевать блузку на работу.

Я снова проверяю свою помаду в лифте «Бэнкс и Барклай», и, как только он звенит, убираю маленькое зеркальце в сумку.

В том, что касается профессора Барклая, нет ясности. Вчера он пригласил меня на свидание, «на нормальный ужин», как он сказал, но предложение было вынужденным. Я имею в виду, что в то время его брюки все еще были расстегнуты. Он пытался смягчить удар для меня, чтобы я не чувствовала себя униженной из-за того, что сделала.

Никакого ужина.

Никаких свиданий.

Только не с таким мужчиной, как он.

Это я точно знаю.

Кладу сумку на стол и поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Льюис направляется к нашей группе кабинок. Выпрямляюсь и стараюсь вежливо улыбнуться, когда он приближается. Я не так часто общаюсь с ним лично. В основном он сидит в своем офисе, общаясь с командой по электронной почте. Однако я хочу произвести на него впечатление, и он, кажется, ценит мое упорство в работе. Его едва заметные кивки, когда он видит, что я задерживаюсь позже своих коллег, являются для меня достаточным топливом.

— Доброе утро, Эмелия. Через несколько минут вы увидите объявление об этом в своей электронной почте, но я хотел бы предупредить вас. В девять у нас назначена последняя встреча по проекту «Белл-Хейвен». Обязательно сообщи всем об этом.

Я киваю, а он уже уходит, переходя к следующему делу.

Загружаю

компьютер, проверяю электронное письмо, которое, по его словам, должно быть там, чтобы подтвердить время встречи, и приступаю к своим утренним обязанностям. Достаю из сумки свой ланч, затем поливаю свое маленькое растение. После чего наполняю свою кофейную чашку тем, что осталось в кофейнике в комнате отдыха, не забывая заварить еще один перед уходом. Я люблю черный и обжигающе горячий кофе, поэтому делаю несколько глотков по пути к своему столу. Кружка все еще у моих губ, когда я заворачиваю за угол и вижу профессора Барклая, разговаривающего с Льюисом прямо возле моего стула.

Он сразу замечает меня, и его голубые глаза говорят сами за себя.

Доброе утро, Эмелия.

Что за наряд.

Да, и кстати… этой помадой ты никого не одурачишь.

Я рада, что моя улыбка скрыта за кружкой.

Ни один не отходит в сторону при моем приближении, так что я вынуждена пройти раздражающе близко к профессору Барклаю. Игнорировать его теперь невозможно. Встречаюсь с ним взглядом и улыбаюсь в знак признательности, как улыбнулась бы любому начальнику. Обычное «Доброе утро» тоже обязательное условие.

Он наклоняет голову в знак приветствия и смотрит, как я занимаю свое место.

Их разговор не прерывается из-за меня, да и зачем? При других обстоятельствах я всего лишь скромный новичок, которого профессор Барклай не удостоил бы своим вниманием.

Сажусь и щелкаю мышкой, чтобы разбудить компьютер, осознавая его присутствие за спиной. Возвращаюсь к своему почтовому ящику, желая, чтобы появилось что-нибудь новое и привлекло мое внимание. Я аккуратный человек. Убираю свой стол перед уходом с работы. Убеждаюсь, что нет никаких неотложных дел, которые могли похоронить меня с утра. Сейчас я об этом жалею.

Чувствую запах его одеколона над своей утренней чашкой кофе.

Теперь, после вчерашнего, этот запах имеет для меня совсем другое значение.

Он прилип ко мне, когда я выходила из его кабинета в университете с растрепанными волосами и размазанной по щеке губной помадой. Я зашла в первый попавшийся туалет, привела себя в порядок и стала ждать, когда меня охватит стыд. Какой коварный поступок. Какой плохой, плохой выбор.

Но стыда не было. И до сих пор нет. Только восхитительный трепет при мысли о том, чтобы сделать это снова, если представится такая возможность.

— Эмелия?

Моргаю и поднимаю глаза, чтобы увидеть Миру, стоящую по другую сторону стены нашей общей кабинки и держащую в руках что-то завернутое в фольгу.

— Ты уже позавтракала? Сегодня утром я прихватила лишний рогалик.

Я киваю.

— Еще дома. Но все равно спасибо.

— Я возьму! — говорит Хьюго, протягивая руку вверх и дико размахивая ею. Хьюго никогда не отказывается от еды.

Мира закатывает глаза.

— Тебе это не нужно, Хьюго. Я видела, что ты принес сегодня. Тебе действительно нужны были четыре тако на завтрак?