Мой
Шрифт:
— Я буду по тебе скучать... Мне нужно, чтобы ты хорошо себя вела... береги себя... ты нужна мне...
В моем горле застрял ком, из-за чего я могу только кивать, и тут я вижу как он достает платиновую кредитную карту из кармана своих джинсов.
— Пользуйся ей, — шепчет он.
Могу предположить, что Мелани умерла бы, дай ей мужчина кредитку, но я не хочу заниматься шопингом или чем-то еще. Я не хочу... ничего, кроме своей жизни. Я хочу, чтобы с нашим ребенком все было в порядке. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я хочу свою новую жизнь,
— Брук, — предупреждает он, и я чувствую, как вкладывает карту в мою ладонь. — Я хочу видеть траты. Ежедневно, — предупреждает он.
Реми смотрит на меня сверху вниз, улыбаясь одним уголком губ, его черные волосы взъерошены больше обычного, а подбородок темнее этим утром, потому что он не брился, и как вообще можно любить кого-то так сильно, что это испепеляет изнутри? Мне нравится, как его густые ресницы контрастируют с голубыми глазами и идеально прямыми бровями. Люблю его лоб, скулы и волевой подбородок, и рот, которому удается выглядеть полным и мягким, и в тоже время твердым и сильным.
Подняв руку, я пробегаюсь кончиками пальцев вдоль квадратной линии его подбородка.
— Когда я вернулась, то пообещала, что больше никогда тебя не покину.
— Я себе поклялся, что больше никогда не позволю тебе уйти. Чего ты еще ждешь, чтобы я сделал? — его глаза темные и измученные, и я знаю, что он не спал.
Он бодрствовал всю ночь, сжимая и разжимая свои кулаки, когда спрашивал, не чувствую ли я какую-нибудь боль. Да, я чувствовала. Я чувствовала, как колет в сердце, и говорила, что судорог нет. Он вернулся в постель, чтобы прижать меня ближе, целуя меня так, словно хотел поглотить. Я помню каждое движение его языка на моем. Тепло его дыхания на моем лице. Помню сколько раз он разрывал поцелуй, касался губами моего лба и исчезал в ванной.
И все потому что нам не разрешили заниматься любовью.
Поэтому нашу последнюю совместную ночь мы провели просто целуясь. А те несколько раз, когда он принимал холодный душ, я плакала в подушку.
Теперь он заправляет выбившиеся пряди волос мне за уши и смотрит мне в глаза.
— С нами все будет в порядке, маленькая петарда, — шепчет он мне. Затем пробегается взглядом по моему телу и накрывает живот ладонью. И этот жест заставляет мое сердце сгорать от любви. — Мы справимся, — он нежно гладит меня сквозь хлопковую футболку, смотрит на меня сверху вниз своими голубыми глазами, полными нежности. — Правда?
— Конечно, — произношу я, чувствуя внезапный всплеск решимости. — Это всего лишь два месяца, так?
Он щелкает меня по носу.
— Так.
— Мы ведь можем общаться и другими способами.
— Абсолютно верно.
Поднявшись, я упираюсь лбом в его плечо, а он обнимает меня за талию, пока я массирую его мышцы.
— Давай своему телу отдохнуть. Натирайся льдом после тренировок. И хорошо разминайся.
Он зарывается лицом мне в шею и притягивает ближе. Мы оба глубоко вздыхаем, пытаясь впитать запах друг друга. Рукой
— Я не могу допустить, чтобы с тобой что-то случилось, Брук. Не могу. Мне надо отвезти тебя домой.
— Я знаю, Реми, знаю, — пробегаюсь пальцами по его затылку, потому что он очень подавлен. — С нами все будет в порядке, с нами тремя.
— В этом и весь смысл.
— И, как ты сказал, мы справимся. Мы действительно справимся.
— Черт, конечно, справимся.
— Ты вернешься еще до того, как мы успеем загрустить или соскучиться друг по другу.
— Верно. Я буду тренироваться, а ты отдыхать.
— Ага.
Когда мы замолкаем, то просто сидим рядом, обнявшись, и я буквально слышу, как тикают, убегая, минуты, словно маленькие негодяйки, намеревающиеся разрушить мою жизнь. Ремингтон снова вдыхает мой запах, будто хочет насытится им настолько, чтобы продержаться два месяца. Почти отчаянно, я делаю то же самое, вдыхаю его аромат и закрываю глаза, чувствуя под своими пальцами мышцы его плеча, которые становятся тугими и напряженными и я снова их массирую.
— Я оставила немного масла арники в твоем чемодане. На случай, если у тебя возникнет боль в мышцах.
— У тебя до сих пор кровотечение? — тихо спрашивает он, и когда я киваю, притягивает меня ближе, усаживая на свои колени, что позволяет мне прижаться теснее, упершись носом в его подбородок.
— Каждый раз, когда начинается судорога, мне кажется, я теряю его.
Он гладит рукой мою спину и прижимается губами ко лбу.
— Я знаю, что тебя будет убивать отсутствие возможности бегать. Но постарайся ради меня не вставать.
— Это не настолько сильно убьет меня, как потеря нашего ребенка, — шепчу я.
Я бегала всю свою жизнь. Но сейчас я боюсь даже ходить из-за страха, что снова начнутся судороги и мое белье станет красным. Клянусь, если я не смогу удержать ребенка мужчины, которого люблю, не знаю, что буду делать, но я не могу, просто отказываюсь терять этого ребенка.
— Твои родители знают, что ты приедешь? Или сестра?
— Я сказала им, что приезжаю, но о нас они пока не знают. Я приберегла новость, чтобы сообщить им при встрече. Только Мел и еще две мои лучшие подруги знают об этом.
Он откидывает голову назад, чтобы посмотреть на меня:
— Хорошо. Но кому ты позвонишь, если тебе станет хуже? Мне. Кому ты позвонишь, если тебе что-то понадобится? Мне. Я буду твоим всем. Я буду твоим гребаным мальчиком по вызову. В любое время, где бы я ни находился. Я ясно выражаюсь, Брук?
— Извини, мой мозг заклинило на "мальчике по вызову".
— Правда? Что из этого я должен тебе объяснить?
От одного поднятия брови моего дьявола мое тело накаляется как маленький вулкан. От мысли о сексе по телефону с Ремингтоном я смеюсь и внезапно чувствую невероятное возбуждение, в итоге я игриво толкаю его в грудь.