Мой
Шрифт:
Я думала, что это трудно, иногда, когда он маниакальный, потому что он, как шар энергии, и его так тяжело контролировать. Но никогда не было так сложно, как сейчас, когда моего бойца затягивает темнота, когда он не хочет ничего делать. Когда ему кажется, что он этого не стоит.
Проводя пальцами вверх по его челюсти, я царапаю ногтями его голову так, как знаю, ему нравится, и он позволяет мне, но не открывает глаза, только издает эти низкие рычащие звуки.
— Хочешь послушать музыку? — спрашиваю его, и он не говорит "нет", так что я тянусь к его Айподу, засовываю один
Он слушает песню, когда я ласкаю его, точно так же, как он ласкал меня, и я хочу, чтобы он чувствовал то же, что и я от его ласк и облизываний. Я хочу, чтобы он чувствовал себя обласканным, защищенным, понятым, желанным, любимым, чувствовал заботу. Так что я стараюсь изо всех сил... и я знаю, что мои руки не такие большие, как его... и я знаю, что мой язык меньше его, когда касаюсь его позади на шее... но я знаю, что ему нравятся мои прикосновения и ему нравится ощущать мой язык на себе...
Так что песня “I Choose You” говорит о том, что я выбираю его... и как он становится моим, а я становлюсь его.
И я шепчу ему на ухо:
— Я всегда буду выбирать тебя, Реми. С первого дня, когда я тебя увидела, я полюбила то, что увидела и с каждым днем любила это все больше. И я люблю то, к чему прикасаюсь, мужчину, которого обнимаю прямо здесь и прямо сейчас, — я прижимаюсь холмиком своего живота к его пояснице. Я, безусловно, сейчас беременна, и довольно сложно исхитриться, чтобы подобрать удобную позу, но я действительно хочу держать его настолько близко, насколько могу.
Он внезапно переворачивается. Его руки обнимают меня, как тиски и он кладет голову мне на грудь, держась за меня. Он не смотрит на меня, но я чувствую его потребность. Я касаюсь его макушки своими губами и расслабляюсь в его руках, так что он знает, что мне нравится находиться здесь.
Вдруг он стонет и его мышцы пульсируют, когда он отпускает меня с видимым усилием, и откатывается обратно на кровать.
— Уходи, детка. Иди куда-то в другое место. В таком состоянии я не на что не гожусь.
Во мне что-то сжимается. Я не хочу, чтобы он считал, что с ним нянчатся и жалеют, так что я взбиваю свою подушку, будто все хорошо и говорю:
— Я не хочу никуда уходить. Я лучше буду здесь с тобой.
Он удостаивает меня взглядом, и мое сердце бьется только для того, чтобы чувствовать его глаза на мне. Оно бьется еще быстрее, когда он протягивает руку. Он запускает пальцы в мои волосы, не отводя от меня взгляда. Его глаза никогда не были такими мрачными; он выглядит терзаемым, но в черном цвете его радужной оболочки, я все еще вижу его. Тот огонь, присущий ему. Ту энергию, ту интенсивность, что скрывается в нем, как тигр. Его руки двигаются вниз по моей спине, затем переходят на грудь, по моим твердым чувствительным соскам. Потом он кладет голову на меня, располагая свою открытую ладонь на моем животе.
— Ты действительно хочешь быть со мной, — угрюмо говорит он. Хищник в нем все еще находится там. Лев. Грубый инстинкт, которым он является. Сковывает меня вопросительным взглядом, что почти кажется
— Да, Реми, — говорю я без тени сомнения ни в моем голосе, ни во мне. — Я хочу быть с тобой. И не называй меня мазохисткой, потому что ты - мое все. Мое приключение и мой настоящий, сексуальный, ревнивый и прекрасный в одном лице, и ты делаешь меня безумно счастливой. Нора могла стать наркоманкой, и теперь я понимаю, что ничем не отличаюсь. Я зависима от тебя. Ты мой кокаин, и также являешься моим единственным дилером.
Он закрывает глаза и выдыхает.
— Ты можешь не хотеть быть с собой сейчас, но я хочу быть с тобой, — говорю я ему. — Я бросила всю свою жизнь просто для того, чтобы быть с тобой. Только с тобой. И ты знаешь, это была не плохая жизнь, — я глажу его волосы. — Я арендовала квартиру; у меня были хорошие заботливые родители, обалденные друзья, и возможность получить работу в моей новой карьере. Я оставила все это. Я оставила свои мечты позади, чтобы следовать за твоей, и за тобой. Как какая-то глупая фанатка, — у меня вырывается смешок.
Его большое твердое тело рывком принимает сидячее положение, он наклоняет мою голову назад и обрывает мой смех своим ртом.
— Ты не глупая фанатка, — шепчет он в меня, всасывая мой ответ, прежде чем добавить: — Ты моя женщина, и ты слишком чертовски хороша для меня.
Я вздрагиваю, когда он укладывает меня под себя, стону и прикасаюсь к каждому сантиметру кожи, куда могу достать.
— А ты мой мужчина и слишком хорош и ценный для кого угодно, но ты все еще мой. Мужчина. Мой.
Он рычит и переворачивается на мне так, что его эрекция находится у меня между ног, его мучительный взгляд скрещивается с моим в поисках надежды. Оборачивая одну мою ногу вокруг своих бедер, затем хватает меня за колено и делает то же со второй.
— Я люблю тебя, — затаив дыхание, говорю я. Кажется, я говорила это все время, но предполагаю, что ему нужно, чтобы я сказала это прямо сейчас. То, как его черты становятся чувствительными, когда он слышит это, заставляет мои внутренности кипеть от необходимости сказать это снова. Поднимая голову, я повторяю это с каждым поцелуем на его лице. Решаю говорить эти слова, пока он не устанет от этого. И ему требуется много-много времени, чтобы, наконец, заткнуть меня своим ртом.
Как минимум, шестьдесят четыре поцелуя.
Он входит в меня на тринадцатом поцелуе. Двигается во мне, толкаясь глубоко с каждым разом, когда говорю "Я люблю тебя", принимая это с напором, будто только то, что он знает, что я буду любить его, заставляет его силой брать от меня.
— Я люблю тебя, — стону на следующем толчке, он закрывает глаза и я чувствую, как он отчаянно поглощает мою нежность. Я в безвыходном положении пытаюсь сдержать оргазм, держась за его плечи, проговаривая "Я люблю тебя, я люблю тебя", но он горяч, он красив, он нуждается во мне, а я нуждаюсь в нем. Он подносит меня к пику, даже когда я сопротивляюсь этому, и в оргазме я произношу "я люблю тебя" шестьдесят второй раз.