Мой
Шрифт:
— Не думаю, что твои родители одобряют твой вкус касательно женщин, Рем, — говорит Райли первым. Он пытается разрядить обстановку после того, что сейчас произошло, но никто не смеется. Напряжение в воздухе настолько сильно, хоть топор вешай.
Ремингтон поднимает голову и приковывает меня к месту жестким взглядом голубых глаз.
— Еще хоть раз они подойдут к тебе — я первый должен узнать об этом. Ты поняла меня, петарда?
Яростное желание защитить, светящееся в его взгляде, отражается в ощущении безопасность, охватывающем мой живот.
— Они искали не меня, а тебя.
—
— Ты закончил? — спрашиваю я примирительно, указывая на двор, где он тренировался.
Он медленно кивает, его лицо напряжено, пока он наблюдает, как я направляюсь к нему.
Он погружен в раздумья, его гнев явно ощущается в воздухе. На его лице странное выражение, будто он пытается взять себя в руки. Он сжимает и разжимает челюсть. Мне ненавистно, что ему пришлось столкнуться лицом к лицу с родителями, но в который раз он доказывает, что готов на все, чтобы защитить меня.
Моя голова по ощущениям одновременно сжимается и расширяется, когда я сажусь к нему и беру его руку, обхватывая его толстое запястье, начиная разминать его.
— Не могу поверить, что два гада, вроде них, смогли создать кого-то настолько чудесного, как ты, — ласково шепчу я.
Пит тихонько уходит на кухню, а Райли направляется на лужайку, чтобы помочь тренеру прибраться.
Их шаги удаляются и все вокруг нас затихает, когда Ремингтон смотрит на меня. Его голос становится абсолютно спокойным, тихим, будто он невероятно занят внутренней борьбой с самим собой…
— Они правы, маленькая петарда.
Меня будто ударили бейсбольной битой прямо в грудь.
Медленно вдохнув, он смотрит на меня с отчаянием…
— Брук, отца вроде себя я не пожелал бы даже отпрыскам Скорпиона, не говоря уже о своем ребенке.
Нет. Не бейсбольной битой. Кажется, в меня только что врезался поезд. Боль проходит сквозь меня, я выпускаю из рук его запястье.
— Прошу, не говори так. Прошу, не смей думать ни о чем, кроме того, что ты будешь самым лучшим папой.
Он сжимает челюсть и, я уверена, что он смягчает свой тон ради меня.
— Он может быть таким же, как я.
— Каким "таким же"? — решительно отвечаю я, схватившись за живот. — Прекрасным, снаружи и внутри? С силой воли, большей, чем у кого-либо, кого я знала. Невероятно сильным, щедрым, добрым...
Он выглядит таким измученным, и я обхватываю его челюсть, заставляя посмотреть на себя.
— Ты — лучшее, что когда-либо со мной случалось. Ты человек, Реми, реальный, и я бы не хотела, чтобы ты был другим. Мы хотим этого. Мы оба хотим семью. Мы заслуживаем этого, как любой другой.
Он сжимает челюсть, скрипя зубами.
— Маленькая петарда, то, что мы хотим этого, не значит, что это правильно. Я никчемен во всем, помимо боев.
— Нет, это не так. Ты великий боец, но это не то, что делает тебя ТОБОЙ. Реми, неужели ты не видишь, как вдохновляешь других? Ты честный, целеустремленный, страстный, яростный и нежный. Ты защищаешь и оберегаешь, не ожидая ничего
Он вслушивается в мои слова, и пока он обдумывает их, я хватаю его за затылок и притягиваю вниз, чтобы поцеловать эти прекрасные губы, чтобы не позволить ему сказать еще какие-то ранящие слова о себе.
Его рот, поначалу такой жесткий, смягчается под моим давлением, пока я не чувствую, как напряжение в нем отступает, и он отвечает мне языком и шепчет:
— Ты ослеплена, потому что ты моя.
— Нет. Я вижу, потому что я твоя.
Он отодвигается назад, чтобы рассмотреть выражение моего лица, его оберегающий взгляд озаряет меня, я знаю, что он сделает все, чтобы защитить меня и нашего ребенка.
— Они не согласны с моим выбором. А ты согласна с ним? — спрашивает он меня.
Боже, я согласна со всем, что он делает, вот насколько я доверяю, уважаю и люблю его. Я знаю, что он спрашивает о своем выборе справляться с болезнью натуральными методами. Скорее всего, это требует от него двойных усилий, чем если бы он принимал лекарства; требуется дисциплина и весь его образ жизни должен быть посвящен его самочувствию и, прямо скажем, это не какая-то игра на публику. Это его жизнь и он пытается прожить ее, а я хочу прожить свою жизнь с ним. Любой, кто хоть раз болел и был на медикаментозном лечении долгое время, знает, что стоит тебе наладить что-то одно в организме химическими препаратами, как что-то другое выходит из строя. Только посмотрите на список побочных эффектов. Волшебных пилюль для здоровья не существует.
Мы меняемся и здоровье тоже. Это цель, которая все время движется, которую необходимо достигнуть, день за днем, все время. Ремингтон всегда будет биться в этой битве... и я всегда буду биться вместе с ним.
— Я согласна с твоим выбором, Реми, — говорю я ему, удерживая его взгляд, чтобы он понимал, что я серьезна.
Ох, насколько же нежна улыбка, что появляется на его лице.
— У нас будет малыш, который будет зависеть от нас. Ты должна сказать мне, если тебе будет слишком тяжело, Брук.
— Я скажу тебе, — соглашаюсь я.
Он берет мою маленькую руку в свою большую мозолистую ручищу, и мы вместе смотрим на наши руки, переплетая пальцы.
— Пообещай, что скажешь мне, если я отобьюсь от рук, и ты захочешь, чтобы я принимал лекарства, а я пообещаю, что сделаю это сразу же, как ты скажешь.
— Ремингтон, я обещаю тебе, — говорю я, сжимая его руку.
— И я обещаю тебе, — он притягивает меня ближе и обхватывает руками, я прижимаюсь к нему, принимая его сильные, защищающие объятия, когда он расставляет пальцы на моем круглом животе и наклоняет голову через мое плечо, чтобы посмотреть него.