Моя воля сильна...

Недзуми Шион

Тсунаеши не преувеличивала заслуги Варии. Во всем мире они не могли быть опаснейшими. Та же Эрис даст им сто очков вперед, если понадобится пристрелить кого-то, а затем убегать по пересеченной местности с полной выкладкой и оборудованием. Да и саму Тсуну дрессировали жестко.

Просто у них с Варией были разные... "специальности". Тсуна ненавидела кровь, не была создана для зачисток, как офицеры специального отряда. Пришел-выстрелил-получил деньги - вот ее обычная схема, в общих чертах.

Скуало проводил ее в большую обеденную залу. Офицеры уже сидели за длинным столом, во главе которого стояло кресло, больше похожее на трон. В нем удобно расположился высокий, широкоплечий брюнет с гривой черных волос, в которую были вплетены яркие перья и кажется... хвост енота? Тсуна про себя пожала плечами. У каждого своя точка зрения на то, что модно.

Заморозка не пошла Занзасу на пользу. В то время, как он сидел в ледяной тюрьме, его отряд становился сильнее, развивался, рос. Он же так и остался шестнадцатилетним бунтарем. Пусть по уровню пламени он превосходил своих офицеров, по опыту значительно уступал им.

И его счастье, что никто и не думал оспаривать его главенство, тем самым давая возможность прийти в себя и нагнать своих подчиненных в физической форме.

Брюнет все понимал. Тсуна ясно читала это в его темных глазах, в которых плескалась не только ярость. В чем-то Занзас импонировал ей. Идиоты не становятся главами специальных отрядов, а если и становятся, то долго не держатся. Но Занзас руководил своими психопатами уже довольно длительный срок. И Тсунаеши искренне подозревала, что все их кровавые игры - не более, чем маска, отпугивающая посторонних. Как в природе, яркая окраска означает ядовитость. А в Италии не имелось никого ярче Варии.

Принц-потрошитель, глаза которого вечно прятались за густой челкой. Сходил с ума от вида собственной крови, опасный маньяк, попытавшийся убить собственного брата. Тсунаеши было известно из достоверных источников, что Рассиель выжил, но делиться этим с Бельфегором не собиралась.

Сюрпризом будет.

Крикливый Скуало, Луссурия... боксер, специалист в технике муай-тай, облегающая майка только подчеркивала крепкий пресс с "кубиками", сильные руки. И если бы не его ирокез трех цветов, он выглядел бы обычным пугающим громилой. А так - милый гей, лучший друг женщин после бриллиантов.

Мармон, счетовод, бухгалтер и вообще главный жмот отряда. Из тех же достоверных источников Тсуна знала, что под плащом скрывается Аркобалено Тумана Вайпер, считавшийся погибшим много лет назад.

Но опять же не торопилась раскрывать все карты.

Разные, противоречивые, они были бы смешными, если бы не были такими опасными. Психопаты и маньяки, а, что самое страшное, очень умные психопаты и маньяки, умеющие сдерживать свои наклонности, когда это нужно.

И во главе - Занзас, приемный сын Девятого, которого добрый папочка посадил в ледяную тюрьму

за бунт. Считалось, что он не умеет сдерживать себя и способен лишь на выполнение "физической" работы. Но Тсунаеши пришла в восторг, когда Шоичи просчитал, какой хитрой схемой пользовался Занзас во время своего бунта. И ведь он почти победил, ему не хватило всего чуть-чуть - правдивого знания о кольцах Вонголы.

И вот с этим она могла ему помочь.

Девушка удобно расположилась на свободном месте, между боксером Луссурией и шкафчиком Леви-А-Таном. Скуало обошел стол и уселся напротив, подмигнув Чеширскому Коту.

– Приятного всем аппетита, - пропел Луссурия.
– Надеюсь, вам понравится. Я специально расстарался ради нашей милой гостьи.

Тсуна улыбнулась уголками губ и приступила к еде. Если Занзас думал, что пристальные, сверлящие взгляды смогут отбить у нее аппетит, не на ту напал. После тренировок у Мадам и директрисы Тай, Тсуна способна была есть где угодно и что угодно, она даже ловила крыс в канализации, отсиживаясь после неудачного побега с задания. Про спать и говорить нечего - не умела разве что на потолке, и то только потому, что одеяло бы спадало.

Нежнейшая говядина с потрясающим сливочно-сырным соусом. Тсунаеши прикрыла глаза, наслаждаясь каждым кусочком мяса, буквально истекающего прозрачным, насыщенным соусом. К нему Луссурия подал свежайший салат. Миленькие помидорки черри в компании оливок показывали свои бока, блестящие на фоне насыщенно зеленых листьев.

И вино, вино было выше всяких похвал. Тсуна смаковала букет. Пусть алкоголь она не слишком любила, по долгу службы разбиралась. Мадам и директриса позаботились о том, чтобы ученицы не выдали себя, в какую бы обстановку не попали.

– Потрясающе вкусно, - поделилась она своими ощущениями с Луссурией.
– Выше всяких похвал.

– О, я так рад, что тебе понравилось, дорогая, - заворковал боксер.

– Не поделитесь рецептом соуса? Он восхитителен.

– Конечно-конечно, - Солнце буквально сиял.

– А ты интересная, му...

Бокал Занзаса разлетелся на осколки прежде, чем кто-то успел сообразить, в чем дело.

– Не советую называть меня мусором, - мягко произнесла она, зажигая пламя Неба на кончиках пальцев.

Чистые, насыщенно оранжевые с вплетением желтого, языки танцевали, завораживая зрителей.

– Об этом я и хотел поговорить, - Занзас нахмурился, стряхнув осколки на пол. Взял другой, заранее приготовленный бокал, наполнил его виски.
– Кто ты?
– спросил он, рассматривая девушку поверх тонких граней.

Тсунаеши подняла бровь. Пусть за очками этого не было видно, вся ее фигура выражала скептицизм.