Моя
Шрифт:
Наше общение все больше напоминает качели. Или хождение по минному полю.
Сегодня вот рвануло. Снор, походу, решил всерьез озаботиться моей безопасностью, теперь придется тщательно следить за своей речью.
— Зато мы выяснили, что чувство юмора у тебя отсутствует — криво улыбнулась и попыталась встать.
Подняться получилось, но меня тут же повело в сторону, а колени грозили подогнуться в любой момент. Ела я в последний раз еще перед побегом, неудивительно, что потеряла контроль над своим зверем.
В этот раз Снор не спрашивал,
— Снор, еда, которую мы нашли, для меня не опасна, просто на моей планете выражение такое — захлебнуться слюнями. Это означает, что как только я увижу что-то, что мне очень хочется съесть, у меня начнется повышенное слюноотделение.
— Как у животных, — серьезно кивнул и сменил направление на правильное. — Думал, что у тебя началась космическая болезнь от сильного голода. Ты смеялась над собственной смертью.
— Я смеялась над нашим недопониманием. Ну и, знаешь, стресс, он тоже частично снимается смехом.
— Стресс?
— Напряжение в теле. Когда случается много чего плохого, и нет возможности передохнуть и расслабиться.
— Наши расы слишком разные. Не только по виду, но и по общению. Мне не понравилось наше непонимание. Ты будешь мне объяснять свои непонятные слова, и я научусь тебя понимать.
Дальнейший путь проделали в молчании. Не знаю, о чем думал Снор, но на его лице то и дело появлялась именно та улыбка, что присуща только уверенным в себе мужчинам. Та, которая без слов кричит: «Я мужчина, я сильнее тебя, но никогда не использую свою силу тебе во вред, потому что ты для меня многое значишь».
Глядя на его обжигающий взгляд, мне хотелось видеть на его лице совсем другую улыбку, ту, которая говорила бы мне: «Ты моя, и сейчас я буду тебе это доказывать».
Со мной творилось черти что. Казалось, стоит только захотеть и как следует сосредоточиться, я сразу же начинаю ощущать то же самое, что и Снор. Он, конечно же, говорил о том, что Айджи чувствуют свои пары, но ведь я не Айдж, возможно ли, что связь пар распространяется и на другие расы?
Снора об этом расспрашивать не стала. Кто его знает, быть может, он умеет блокировать эту мою возможность, а так я, по крайней мере, смогу его прочувствовать в спорных ситуациях.
На пороге кухни Снор остановился и еще раз уточнил, могу ли я есть эту еду и знакома ли она мне. Пришлось жарко заверять его, что на все вопросы имею положительный ответ, и что эта еда с Земли, моей родной планеты.
Наличие земной еды на корабле еще раз подтвердило мои догадки о том, что змейка мне сестра по несчастью, и что наши ублюдочные ученые добрались и до этой богом забытой планеты.
Снор так и не спустил меня с рук.
— Ты слишком слаба, и я не хочу, чтобы ты упала, — сказал он мне это с таким лицом, что сразу поняла — спорить бесполезно.
Поносив меня от шкафчика к шкафчику и набрав ту еду, на которую я указала, направился к длинному столу. Ждать
Вкус был просто божественный, но я знала, что на самом деле это не так. Вывод напрашивался один: я не ела больше пяти дней. Может, меня кто и поил, но не кормил точно. На Земле я, бывало, голодала и по три дня, но даже после этого та зеленая баланда, что я сейчас поглощала, на вкус была так себе.
Даже усевшись за стол, Снор не дал мне слезть со своих рук, только откинулся на спинку стула и удобнее устроил меня на своих коленях. У меня было стойкое ощущение, что я сижу в огромном и очень удобном кресле.
Этот мужик был не промах и сразу же потянулся к упаковке с жидким мясом. К слову сказать, пробовала я его всего один раз, и на вкус оно действительно было потрясающим.
Снору так не показалось. Сделав первый глоток, он жутко скривился и посмотрел на пакет в своей руке, как на нечто невообразимо мерзкое.
Недолго думая, выхватила у него пакет, а ему сунула свой. Кто знает, быть может, его раса вегетарианцы?
Еду из моего пакета он даже есть не стал. Настороженно понюхал и поставил на стол.
Я была слишком голодна, чтобы зацикливать на этом свое внимание В данный момент меня больше волновал пакет в моих руках.
Немного насытившись, стала есть более медленно. Снор не сводил с меня своего настороженного взгляда. Под конец это стало нервировать, и, на секунду прервавшись, я снова закрылась шлемом, чтобы спросить костюм, сможет ли он показать Снору все, что произошло после того, как он отрубился. Костюм вредничал, но после того, как я пообещала отдать его Снору, чтобы тот как следует растянул не в меру вредную тряпочку, покорно согласился мне помочь.
Сейчас я уже не переживала, что Снор впадет в истерику, увидев, как я его тащила на своей спине.
С момента пробуждения моего внутреннего зверя что-то в Сноре неуловимо изменилось. Я больше не видела на его лице растерянность, только холодную решимость. Он не боялся меня испугать своими действиями, а после того, как я увидела изменения в его теле, окончательно поняла — Снор настоящий, сильный и властный мужчина. А его изначальное поведение… так это все их самочки.
Отловить бы их всех и как следует выпороть, чтобы не делали из мужиков жалкие тряпочки!
Едва шлем сполз с моего лица, наткнулась на мрачный взгляд Снора. Я уже даже начала к этому привыкать. Может, он по жизни не особо улыбчивый?
— Что опять с твоим лицом?
По-хорошему бы фыркнуть да послать его куда подальше с его заморочками, но что-то во мне говорило о том, что если я так поступлю, то сделаю непростительную ошибку. Теперь вот придется постоянно с ним разговаривать, а я к этому не очень-то и привыкшая. На Земле нам вообще говорить с другими генномодифицированными запрещали. Боялись нас. И правильно делали.