Моя
Шрифт:
Лунный свет, коварный и жидкий, пробивается сквозь сплетение крон и ветвей, отбрасывая на влажную лесную подстилку неровные серебристые блики, похожие на ловушки — я стараюсь обходить каждое из этих пятен, ступая бесшумно, становясь частью самой темноты.
Я выхожу из-за деревьев на узкую, почти незаметную тропинку, поросшую упругой травой, которая петляет вдоль ограды богатого квартала — сегодня никаких собак, ни лая, ни цепного скрежета, только тишина, а значит, удача пока на моей стороне.
Бросив быстрый, чёткий
Стряхнув невидимые пылинки со штанины, я направляюсь к массивной задней двери трёхэтажного чудовища, известного всем в округе как «Дом на холме» — название, оставшееся от бывших, невероятно богатых владельцев, которые воздвигли эту каменную громаду сто лет назад.
Я достаю из внутреннего кармана холодный медный ключ, вставляю его в замочную скважину с едва слышным щелчком, поворачиваю и вхожу внутрь — в доме темно, пахнет старой пылью, дорогим деревом и чужими жизнями.
Вспомнив план этажа, который я вызубрил час назад, я прохожу мимо тёмного массива кухни, мимо открытой двери медиазоны, где мерцают standby-лампочки, и мимо библиотеки с угадываемыми в полумраке рядами книг, а затем начинаю подниматься по широкой, изогнутой мраморной лестнице, где мои шаги не оставляют звука.
И когда я поднимаюсь выше, сквозь тишину начинают прорезаться другие звуки — приглушённые стоны женщины и отчётливый, влажный шлепок кожи о кожу, ритмичный и настойчивый.
Дверь в главную спальню приоткрыта, и оттуда льётся тусклый, мерцающий свет телевизора, по которому беззвучно корчится чьё-то любительское порно — на огромной кровати «Калифорния Кинг», прямо передо мной, стоит на четвереньках девушка.
Ей самое большее восемнадцать, её длинные рыжие волосы слипаются на влажной спине — мужчина лет шестидесяти с лишним, с обвисшим, выпирающим пивным животом, стоит позади неё на коленях, его пальцы впиваются в её бёдра, и он, тяжело дыша, движется внутри неё.
Она внезапно поворачивает голову и кричит, увидев мою фигуру в дверном проёме, её глаза расширяются от чистого, животного ужаса.
— Убирайся отсюда.
Мне не нужно повторять дважды — девушка соскальзывает с кровати, её обнажённое тело мелькает в синеватом свете экрана, и она, спотыкаясь, выбегает из комнаты, её быстрые шаги затихают в коридоре.
Мужчина отползает назад, его потное, разгорячённое тело с глухим стуком ударяется о резную деревянную спинку кровати, а его лицо, только что пылавшее похотью, теперь обезображено страхом.
Я медленно достаю нож из внутреннего кармана куртки — лезвие с мягким шелестом выходит из кожаных ножен — и иду через комнату, мои шаги беззвучны на толстом ковре.
— Мистер Уитлок, я слышал,
— Ч-что? Нет. Нет, я… Кто вы? Кто вы такой?
Я останавливаюсь у самого края кровати и смотрю на него сверху вниз, наблюдая, как его зрачки сужаются до точек.
— Вы религиозный человек?
Кровь отливает от его лица, оставляя кожу землисто-серой — он уже знает, что будет дальше, он прочитал это в моей позе, в холодной статичности моего взгляда.
— Да, — выдыхает он шёпотом, и по его щеке, через щетину, скатывается первая круглая, блестящая слеза.
— У тебя есть пятнадцать секунд, чтобы смириться.
Я отворачиваюсь и закрываю глаза, пока его голос, сначала дрожащий, а потом всё более истеричный, бормочет молитвы, просьбы, обещания — я слышу, как слёзы смешиваются со слюной, как пальцы впиваются в простыни, но не слышу ничего, что могло бы что-то изменить.
Десять минут спустя я встречаюсь с Киллианом, моей правой рукой, у чёрных кованых задних ворот владения — он стоит, закуривая, его лицо полускрыто тенью от козырька кепки.
Он бросает взгляд на мою руку, на тёмную, липкую кровь, стекающую с костяшек и застывающую в складках перчатки, а затем переводит глаза на моё лицо, на свежую ссадину на скуле.
— Всё готово?
Я киваю одним коротким, отточенным движением, вытираю лезвие о ткань штанов, оставляя тёмную матовую полосу, и убираю нож обратно во внутренний карман.
— Девушка?
— Заплатил ей пять тысяч наличными и пригрозил, что подставлю за сбыт, если язык развяжет. Она его любовница — по-моему, просто дорогая шлюха — и напугана до полусмерти. Беспокоиться не о чем. Готов, чтобы я всё зачистил?
— Дай сначала доложу.
Я достаю из глухого кармана телефон SAT, матово-чёрный, тяжёлый кирпичик, и поворачиваюсь к Киллиану спиной, отгораживаясь от него пространством и тишиной.
И в этот момент я осознаю — я не чувствую ни жжения на сбитых костяшках, ни пульсирующей боли на скуле, ни тяжести в руке, только лишь лёгкое, почти призрачное онемение.
Я осознаю, что моё дыхание ровное и глубокое, пульс спокоен и размерен, а внутри — та самая знакомая, глубокая, бездонная тишина, в которой нет места ни угрызениям, ни сожалениям, ни даже простой усталости.
Я осознаю, что убийство больше не оставляет на мне следов — ни снаружи, ни внутри. И, по чудовищной иронии, именно это отсутствие чувств, эта чистая, стерильная пустота, и начинает меня беспокоить.
Телефон издаёт серию тихих щелчков, подключаясь к защищённой линии где-то глубоко в недрах Министерства обороны США.
— Заместитель председателя. Объект обезврежен.
— Остатки?
— Устранены полностью.
— Отлично. Перевод на ваш счёт поступит в течение часа. Как всегда, приятно иметь с вами дело, мистер Стоун. Ожидайте новое задание на следующей неделе.