Моя
Шрифт:
— Это потрясающе. Молодец она… Я знаю, что она умерла, верно?
— Да.
— Как?
— Авиакатастрофа.
Астор отводит взгляд, погружаясь в воспоминания. Когда он снова смотрит на меня, он проводит указательным пальцем по краю бокала с вином.
— Значит, у нас с тобой похожие корни и похожая боль. Мы оба выросли в нищете, мы оба трагически потеряли матерей, и мы оба ценим деньги гораздо больше, чем должен любой человек. — Он поднимает подбородок. — Ты напоминаешь мне её.
— Твою
— Она единственная другая женщина, которая когда-либо меня пощёчила.
Я ухмыляюсь.
— Ну. Ты это заслужил.
— Да, заслужил. Оба раза. — Он подмигивает.
Между нами трещит электричество. Я чувствую, как внутри поднимается температура.
— Кстати об этом, — говорю я, — у меня есть ещё один пункт в моей оценке тебя.
— Да?
— У тебя есть фетиш.
— Ударная игра. Форма БДСМ.
— А, значит, ты в курсе.
— Только с тех пор, как появилась ты.
Я сглатываю, внезапно чувствуя, будто кожа горит.
Повисает момент тишины — оглушительной. Он смотрит на меня, будто ждёт, что я скажу или сделаю что-то, но я так взволнована, что вместо этого отрываю кусок хлеба и засовываю его в рот.
Чёрт, как этот мужчина превращает меня в лепечущую лужицу идиотизма?
Проглатываю хлеб и залпом допиваю вино.
— Ешь ужин, — холодно говорит Астор, возвращаясь к своему обычному облику.
Я воспринимаю это как идеальную возможность завести разговор о Пришне и посмотреть, что Астор скажет — или не скажет. Расскажет ли он о свидетельстве о смерти? О настоящей причине, по которой она работает на него?
— Я бы поела, но ужин, скорее всего, отравлен.
— Почему ты так думаешь?
— Его готовила Пришна, разве нет?
— Да.
— Она меня ненавидит. — Я выгибаю бровь. — Ещё один человек, которому не будет дела, если я исчезну.
— Это правда тебя задело, когда я это сказал, да?
— Конечно задело.
Он не извиняется. Вместо этого говорит:
— Не обращай внимания на Пришну.
— Это невозможно. Она меня презирает.
— Пришна презирает всех женщин.
— Потому что она влюблена в тебя?
— Нет. Потому что боится, что я её заменю.
— Почему ты этого не делаешь?
— Лояльность.
— Лояльность к чему?
— К кому, ты имеешь в виду.
— Ты такой придурок.
— Тогда пощёчину мне.
— А, фетиш вернулся. — Я подмигиваю. — Хватит меня отвлекать. Кому ты проявляешь лояльность, оставляя Пришну?
— Моей жене.
— Твоей жене?
Он кивает.
— Но…
— Да, они разных этносов. Пришна индианка, Валери белая. Родители Валери усыновили Пришну, когда она была ребёнком.
— О, понятно.
Я представляю кулон — две половинки разбитого сердца, которые соединяются в одно. Сёстры.
— Значит, поэтому Пришна меня ненавидит, — задумчиво говорю я. — Она защищает тебя и горюет по сестре.
— Возможно.
Я качаю головой.
— Но чувствуется, что тут больше. Она кажется испуганной чем-то или кем-то и немного не в себе — ненормально. В ней есть что-то, от чего мне тревожно. — Когда он не реагирует на эти обвинения, я продолжаю. — Как давно ты её знаешь?
— Шесть лет.
Свидетельство о смерти, которое я нашла на её имя, указывает, что она умерла в сорок лет — что, судя по тому, сколько ей кажется, вполне могло быть шесть лет назад.
— Откуда у неё ожоги на лице?
— Пожар.
— Да, я поняла. — Я закатываю глаза так сильно, что чувствую это в мозгу. — Я имею в виду, что случилось?
— Тебе придётся спросить у неё.
— Ты никогда не спрашивал?
— Зачем?
— О, не знаю, чтобы узнать своих сотрудников на личном уровне?
Теперь он закатывает глаза.
— Ты даже не спросил у её сестры, твоей жены?
— Нет.
— Ты невероятный.
— Уже установлено.
— Ладно, когда это случилось? Ты хотя бы это знаешь?
— Давно.
— Типа примерно тогда, когда ты её нанял?
— До этого. Мы весь ужин будем говорить о моей ассистентке?
— Ладно. Просто скажи мне вот что. Почему она сказала мне, что это ты выбирал мою одежду — которая была одеждой твоей жены? Зачем врать об этом?
— Не знаю.
— В ней есть что-то странное… Я просто не могу понять. И пока мы об этом, в этом доме тоже что-то странное.
Он смотрит на меня из-под ресниц.
— Киллиан рассказал мне про куклу и фотографии в твоей комнате.
— Да, я спросила у Пришны, думала, это она. Она выглядела испуганной, когда я показала ей куклу. Она сказала…
— Слушай меня, — резко говорит он. — Ты здесь в безопасности. Ты в безопасности со мной. С тобой ничего не случится, пока ты со мной. Никогда. Даю тебе слово, Сабина.
В голове всплывает образ Астора, смотрящего, как я сплю, и я понимаю: он не смотрит на меня потому, что хочет. Он делает это, чтобы убедиться, что со мной ничего не случится.
Мой похититель и мой хранитель.
Какое запутанное сочетание.
Сорок один
Сабина
В дверях появляется Киллиан. Астор явно раздражён этим вторжением.
— Прошу прощения. — Он встаёт из-за стола. Проходя мимо моего стула, он проводит кончиком пальца по моему затылку, оставляя огненный след на коже.