Моя

Маккини Аманда

Она здесь. Задерживается. Наблюдает. Недовольна моим присутствием.

Интересно, эта сущность (готова ли я назвать её/её/их призраком?) — причина того, почему Пришна выглядела испуганной, когда я показала ей куклу? Она тоже чувствует присутствие Валери? Поэтому она плакала и бормотала в своей комнате как безумная?

Я не могу перестать представлять Валери в детской её мёртвой дочери — отрывает куклам головы, режет подушки, бьёт по стенам. Такая боль. Такое безумие.

Это тревожно.

И очень,

очень приятно быть на улице.

Часы пролетают быстро под солнцем, и теперь уже поздний день.

Я в самом разгаре сцены MMF в своей эротической фантазии, когда внезапно чувствую: кто-то смотрит на меня.

Поднимаю взгляд от страницы и всматриваюсь в деревья вокруг причала. Сотни их, густые, тёмные. Миллион мест, где можно спрятаться. Желудок щекочет нервами.

Я прислушиваюсь к звукам вокруг — вода лениво плещется о берег, ветер шелестит в кронах, жуткая изоляция этого места.

Кладу книгу и сажусь прямее, оглядываюсь через плечо на дом. Окна тёмные, за ними никого не видно.

Где Пришна? Лео? Киллиан?

Чёрная вспышка проносится мимо причала, за ней ещё одна, ещё.

Летучие мыши.

Я вздрагиваю от отвращения. Я всегда ненавидела летучих мышей.

Движение в лесу притягивает взгляд. На секунду мне кажется, что кто-то — что-то — мелькает за деревом.

Я вскакиваю на ноги, книга падает с колен, инстинкты кричат: опасность. В этот момент крошечная чёрная летучая мышь врезается в бок причала и падает на доски мёртвым грузом. Корчится от боли, бешено машет крыльями, источая нечеловеческие вопли.

Бежать отсюда.

Хватаю плед, книги и поворачиваюсь к дому.

Астор стоит у окна — его тёмный силуэт огромный и зловещий на фоне тени кабинета.

Я застываю и смотрю на этот силуэт, не понимая, облегчение это или ужас.

Тридцать три

Астор

— При, ты издеваешься над Сабиной?

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку кухни.

Пришна вытирает руки о кухонное полотенце, поворачиваясь от раковины. Она готовит ужин, который я попросил её приготовить сегодня для нас с Сабиной. И судя по угрюмому выражению лица, она в восторге от этого.

— Определи «издеваюсь», сэр.

— Подсовываешь фотографии Валери в её комнату вместе с безголовой куклой из комнаты Хлои. И шепчешь за дверью. Знаешь, жуткие штуки.

Пришна упирает кулаки в бёдра.

— Мистер Стоун, зачем бы мне это делать?

— Потому что она тебе не нравится.

— Мне много кто не нравится.

С этим не поспоришь.

Она продолжает.

— Но это не значит, что я пробираюсь к ним в спальню с, — она делает кавычки пальцами, — жуткими штуками.

— Ты в последнее время не в себе.

—

И вы тоже.

С этим тоже не поспоришь.

— Ты спрашивал Киллиана? — спрашивает она, успокаивая меня.

— Это он мне рассказал. Сабина упомянула ему.

— Он это сделал?

Я закатываю глаза.

— У Киллиана своих демонов хватает — они занимают 99 % его времени.

Пришна пожимает плечами.

— Ну, если не он и не я, значит, Сабина либо врёт, либо у нас в доме призрак.

Десять минут спустя я сижу в кабинете и гуглю — угадайте что — призраков.

Я официально сошёл с ума. И во всём виновата Сабина.

Но дело в том, что с тех пор, как Киллиан рассказал мне, что сказала Сабина, я понял: с тех пор, как я вернулся в особняк, я тоже чувствую себя особенно неспокойно. Больше обычного — и не только из-за появления Сабины в моей жизни. Странное, тревожное ощущение преследует меня в коридорах, в библиотеке, в хозяйской спальне. Инстинкт, хотя я не могу понять, что он пытается мне сказать.

Поиск по призракам заводит меня по всему интернету. Оказывается, многие верят в загробную жизнь.

В итоге я попадаю на статью о мстительных духах. Это дух умершего человека, который ищет мести за жестокую, неестественную или несправедливую смерть. Дух будет преследовать виновника своей смерти месяцами, иногда годами, следуя за ним куда угодно.

Учитывая, что я сделал карьеру на убийствах людей, можно предположить, что мстительные духи занимают радиус в милю вокруг любого места, где я стою. Статья дальше говорит, что в некоторых культурах мстительный дух — это также тот, кто не получил должного погребального обряда.

Валери.

Я тянусь за стаканом — замечаю, что рука дрожит.

Наверное, устал.

Делаю долгий глоток, уставившись в экран — единственный свет в комнате.

Не успев себя остановить, я открываю запись с камер наблюдения — Валери, за несколько дней до того, как её забрали, бродит по саду посреди ночи.

До того, как она умерла неестественной смертью и так и не получила должного погребения.

Мстительный дух…

Как мотылек к пламени, я наклоняюсь ближе к монитору — кресло скрипит в тишине комнаты. Изучаю её бледное лицо, белую ночную сорочку, длинные снежные волосы.

Зачарованный, я придвигаюсь ещё ближе, пульс ускоряется.

Губы Валери шевелятся — будто она с кем-то говорит. Шаги неуверенные, она выглядит взволнованной. Поднимает длинную худую руку и указывает на что-то за пределами кадра.

Внезапно она замирает. Полностью. Даже прядь волос не колышется на ветру.

Она испугана? Или прислушивается к ответу?

— Что это? — шепчу я, сердце колотится.

Как удар хлыста, её лицо поворачивается к камере — глаза неестественно светятся в свете.