Мстиславцев посох
Шрифт:
Схимник показал на один из таких островков.
— Тут. Далей надо пехотой. Однако не подшумели бы господаря тетери.
Лошади стали.
— Распрягай,- сказал схимник Петроку.- С нами идти не вздумай, видно тебе и отсюль добра будет. А коли не лень, навяжи лошадей да набей-ка себе стрелою белок на шапку. Их тут протьма.
Схимник взял на поводок пса, неслышно передвигая лыжи, пошел вокруг острова. Гуляй молча тянул в ельник.
Обойдя остров, схимник вернулся к остальным охотникам.
— Лежит, - шепнул он, скидывая в снег
— Ату, Гуляюшка!
Пес, вздыбив на загривке шерсть, кинулся к сугробу. Лаял отрывисто, люто. Однако берлога молчала.
Дойлид Василь уже ждать устал, пальцы пристыли к железу, когда вдруг сугроб шевельнулся, осыпался. Медведь лобастой рыжей башкой проткнул снег, быстро помаргивая заплывшими зелеными глазками, глянул па охотника, на собаку и тут же скрылся.
— Чего ж ты, разинюшка, ждал?
– с досадой крикнул схимник дойлиду Василю.- Ну зараз держись!
Пес, отскочивший было к елям, теперь, раскидывая задними лапами снег, вновь ярился на берлогу.
Медведь выскочил вдруг и кинулся на присевшего к мушкету дойлида Василя. Гуляй подскочил сзади, цапнул косолапого. Медведь обернулся. И тут охотник выпалил из мушкета. Поляну заволокло едким дымом.
Видно, дрогнула у стрелка рука: пуля вспорола медведю бок. зверь зарычал на весь лес, вскинулся на дыбки. Шарахнулись кони, едва не оборвав привязь, Петрок уж не ведал, куда и кинуться.
— Эх, Василе!
– крикнул схимник, выскакивая из-за ели с рогатиной наперевес.
Крик и стремительный выпад охотника отвлекли медведя от дойлида Василя, который бессмысленно топтался в снегу, держа в руках бесполезный теперь мушкет.
Схимник еще что-то крикнул яростное, он оказался ближе к медведю, и тот бросился на него. Схимник сорвал с головы шапку, кинул ее в зверя, и когда тот взмахнул лапами, ударил медведя рогатиной. Зверь рявкнул, оскалился, норовя достать врага. Схимник быстро опустил древко рогатины на упор.
Однако вместо мшистых податливых кочек оказался под снегом лед. Не найдя упора, древко скользнуло, и раненый зверь всей своей тушею навалился на смельчака.
— Бей его, бей!
– крикнул Степка, выскакивая из засады.
Но, пока Степка добежал до места схватки, дойлид Василь уже опамятовался. Бросив в снег мушкет, с размаху всадил под лопатку медведю длинный охотничий нож, и зверь обмяк. Дойлид Василь ударил еще раз. Гуляй тут же принялся
— С полем, батюхна!
– поклонился ему Василь.
— И тебя, братка, с полем!
– откликнулся схимник и болезненно сморщился.- Одолели-таки, чертушку. Кабы не ты...
— Мой, мой грех,- сказал Василь, оглядывая израненное плечо схимника.- Стар, видно, становлюсь. Рука, брате, дрогнула. Ну мы тебя зараз в сани да скоренько в избу,- засуетился дойлид Василь.- Петрок, веди лошадей!
Схимник шевельнулся, облизнул пересохшие губы.
— Степка, неси чего испить!
– Дойлид Василь ловко высвободил израненное место, ножом отхватил подол своей исподней рубахи, туго наложил повязку.
Схимник скрипнул зубами.
— В избу меня не везите,- сказал он.- Надобно к людям. Слаб я один...
— Али мы ворье какое, чтоб тебя одного бросить!
– укорил дойлид Василь.
Прибежал Степка, принес из саней узкогорлый, завернутый в шубный лоскут кувшин с квасом, вытащил деревянную затычку. Схимник жадно пил, заливая себе бороду. Борода стала сплошь в мелких сосульках. Дойлид Василь свернул свою шубу, подложил раненому под голову.
— Ты вот что,- отдышавшись, сказал схимник.- Отвези-ка меня, Василька, к порубежникам. Они тут, неподалеку, над ручьем зимуют. У них там баба зелье доброе варит. Да зверя, зверя-то не кидайте так. Вот Петрок меня повезет, а вы добычу скоренько свежуйте, пока не застыло. Ох, грех на душу взял я, окаянный!
— Они ведь разбоем промышляют, те порубежники, как же до них?
– сказал Петрок.
— Такие они разбойники, как мы с тобой,- усмехнулся схимник.- Ну, может, какого купца с голодухи и обобрали - за кем греха нет. А ты ехай, брате.
Схимника уложили в сани, Петрок сел править. Степка и дойлид Василь остались свежевать медведя.
Ехали через еловую крепь, делали частые повороты - из-за валежника и пешему пробиться было трудно. Раненый скрипел зубами.
— Что, набрался страху?
– обратился он к Петроку.
— Не-е,- ответил тот неуверенно.
— А я набрался,- сказал схимник.- Матерый попался зверь.. Ох, я окаянный! Сверни теперь, хлопчик, на прогалинку да и держи вверх по ручью, все вверх и вверх.
За санями бежал Гуляй. Изредка он тихонько скулил и оглядывался.
Дойлид Василь и Степка догнали сани нескоро. На длинной жерди несли медвежью шкуру.
— Если выдюжу, даст бог,- сказал схимник склонившемуся к нему дойлиду Василю,- пойду я в Полоцк. Дивные там храмы.
Схимника знобило. Дойлид Василь прикрыл его попоной. В ногах гремела задубевшая на морозе медвежья шкура. Гуляй то и дело подбегал к ней, беззвучно скалился. Каурый жеребчик всхрапывал и косил налитым кровью глазом.