Мудрец
Шрифт:
— У гормаранов нет женщин среди воинов. Сомневаюсь, что у них это разрешено.
— Они не увидят женщины. — Китишейн, улыбаясь, похлопала по нагруднику. — Доспехи могут послужить по-разному.
Когда мертвые были похоронены, Люди Ветра поскакали по сухому руслу, и ничего необычного не было в том, как они выглядели, но под рубахами у двенадцати из них были гормаранские доспехи.
Догнать солдат было нетрудно: они оставляли след, будто стадо верблюдов. Кочевники скакали вдоль лощины. Кьюлаэра увидел солдат вдалеке и поднял руку. Двенадцать выбранных им воинов спешились, перекинули свои рубахи через седла, сползли по склонам в лощину и поспешили вослед солдатам.
Гормараны устало плелись вперед, упавшие духом, и создавали много шума. Идти за ними, оставаясь невидимыми, было довольно легко. Наконец они вышли из русла почти у самых крепостных стен.
Стена была сложена из высушенных на солнце кирпичей, а не из дерева, но все-таки это была высокая, крепкая стена. Кьюлаэра посмотрел на нее, и ему стало не по себе. Что смогут сделать племена пустынных кочевников с такой твердыней?
Однако он знал, на что способно это племя.
— Теперь быстро! — Он дал знак своим людям. Они поняли если не слова, то знак и, улыбаясь, побежали за ним.
Когда отступившие солдаты были уже самых ворот, кочевники встали прямо позади них. Со стены доносились удивленные возгласы, а караульные, выставленные у больших ворот, отошли в сторону и уставились на входящих — усталых, поникших, побитых.
Слышались крики, которые, как ни сомневался Кьюлаэра, означали:
— Что с вами случилось?
На что беглецы давали краткие ответы, которые скорее всего значили:
— Потом расскажу.
Они ускорили шаг, спеша укрыться в безопасности за воротами.
Кьюлаэра, Китишейн и их воины прошли сразу же за ними.
Никто особенно к ним не присматривался — все были слишком обеспокоены бедой, случившейся с их друзьями, и уже сообщали страшную историю остальным. Появился и начал задавать вопросы командир. Шаман-солдат Атакселес начал отвечать ему очень злобно.
— Юзев запомнил, когда нужно начинать атаку? — прошептала Китишейн.
За стеной послышался жуткий вой. Изумленные караульные бросились смотреть, а Китишейн на дарианском языке крикнула:
— Пора!
Йокот выскочил из-под плаща Кьюлаэры и начал читать заклинание. Атакселес, видимо, почувствовал его магию — он резко повернулся, его глаза широко распахнулись, но Йокот уже закончил, выкрикнул последний слог, и что-то невидимое ударило по вражескому шаману; его голова резко откинулась назад, глаза закатились. Он потерял сознание и рухнул на землю.
Никто из солдат этого не заметил: все смотрели на бросившуюся в атаку армию кочевников.
В атаку рванулись и замаскированные солдаты. На каждого караульного накинулось по два дариана; еще четверо обрушились на солдат, стоящих у ворот. Блеснули ножи, Гормараны бесшумно попадали на землю. Кочевники быстро оттащили тела подальше, спрятали их за каменными плитами, затем заняли места убитых и стали ждать. Командир что-то крикнул со стены, они тупо уставились на него — ведь его слова ничего не значили для них. Командир побагровел, разозлился и начал на них кричать. Они продолжали непонимающе смотреть на него. Командир взревел и побежал вниз по спрятанной внутри стены лестнице.
Внизу на него прыгнул Кьюлаэра, махнул Коротровиром.
Капитан упал, потекла кровь. Солдаты закричали и бросились на Кьюлаэру, а Китишейн выпустила две стрелы, и со стены упали двое караульных, умершие еще прежде, чем успели удариться о землю, а остальные четверо кочевников встретили солдат, отбросив копья, чтобы работать кинжалами.
И тут в ворота ворвались верблюды.
Кочевники неожиданно оказались повсюду, они били мечами, кололи копьями. Десять Людей Ветра встали у ворот. Кьюлаэра крикнул, и его мнимые солдаты побежали за ним. Оглянувшись, он увидел, что одного они уже потеряли, но продолжал скрепя сердце путь — горевать надо будет потом.
Солдаты устремились к воротам отовсюду, и Кьюлаэра успел заметить, из какого здания выбегают одетые побогаче. Это наверняка были командиры. Он бросился к этому зданию и ударил Коротровиром первого из них. Человек взвыл от боли, отшатнулся, схватился за бок. Четверо командиров злобно закричали и бросились на Кьюлаэру, размахивая боевыми топорами.
Кровь запела в его жилах, а Коротровир — в его руках. Он отражал удары топоров и наносил удары сам, но один топор смог пробиться и врезал по доспехам Аграпакса. Кьюлаэра почувствовал сильную боль, но, забыв о ней, ударил противника, тот упал, и кровь брызнула из его раны. Потом еще один топор пробил кожаные доспехи и врезался в середину волшебного нагрудника с такой силой, что у Кьюлаэры остановилось дыхание. Скрючившись от боли, Кьюлаэра тем не менее продолжал рубить мечом налево и направо. Когда еще один удар пришелся ему в поясницу, он замер. Снова его пронзила боль, но он развернулся и сбил с ног последнего врага, встал, задыхающийся, и быстро осмотрелся. Он понимал, что если бы не подарок Кудесника, лежать ему сейчас мертвым на камнях двора крепости.
Вокруг него кочевники бились с гормаранами. Еще двое из его людей погибли, но и гормаранов уже осталось считанные единицы. Один-два еще дышали или стонали, вяло пытаясь шевельнуться.
— Избавь их от страданий, — сказал Кьюлаэра одному из кочевников, а когда тот непонимающе поморщился, резко проговорил:
— Убей их, — на языке Людей Ветра — два войска уже научились нескольким словам друг у друга.
Кочевник кивнул с такой улыбкой, что даже Кьюлаэра передернулся. Повернувшись, кочевник пошел к двум пока еще живым гормаранам, чтобы избавить их от страданий милосердными ударами.
Остальным своим людям Кьюлаэра сказал слова, которым научил его Йокот:
— Идите быстрей и убейте как можно больше командиров. Не задумывайтесь о достоинстве больше, чем задумываются они.
Кочевники сдержанно улыбнулись и пошли делать свое дело. Они успели как раз вовремя — солдат было втрое больше, чем кочевников, и хоть Люди Ветра убивали впятеро больше, но и сами гибли во множестве. Кьюлаэра сорвал одежду с высокопоставленного командира и переоделся в нее, затем поймал одного из кочевников, добивающих раненых, и сунул ему гормаранскую форму. Тот понял и быстро переоделся.
— Прикажи им сдаться, — сказал Кьюлаэра на языке кочевников, насколько мог четко, уповая лишь на то, что сказал именно то, чему научил его Йокот.
Кочевники знали не так уж много слов из языка солдат, но слово «сдавайтесь» знали точно. Кочевник усмехнулся, кивнул и зашагал прочь.
Кьюлаэра нырнул в толпу в поисках Виру и ее женщин. По пути он получил еще несколько ран в руки и бедра, где волшебные доспехи не прикрывали его. Он отвечал ударом на удар, но на то, чтобы прицелиться или посмотреть, куда он бьет, у него времени не было, поэтому он не знал, удалось ли ему нанести врагам раны посерьезнее поверхностных. Он нашел Виру и ее женщин у ворот. С ними был Юзев. Там был еще кочевник, которого Кьюлаэра не знал и вроде бы впервые видел, в темно-желтой рубахе, с горящими глазами.