Муки сердца
Шрифт:
Прошлой ночью Агостино впервые обращался с ней как с равной, мрачно отметила она про себя. Забавно, но раньше она не замечала, что он всегда общался с ней в игриво-насмешливом тоне, пока вдруг не сменил тактику. Сейчас все по-другому. Имидж шикарной светской львицы исчез, оказавшись жалкой подделкой. Девственница вместо соблазнительницы. Жертва шантажа вместо расчетливой любовницы старика.
И кто бы мог подумать, что у Агостино Мангано есть совесть? Он сам ужаснулся этому открытию. Хуже того, он даже посочувствовал
Теперь Агостино сожалеет об их странном браке, чувствует себя виноватым. Но Кимберли не хотела ни сожалений, ни чувства вины. Она вдруг поняла, как можно все исправить. Ей нужно лишь рассказать ему о завещании Элис Роквуд. Когда Агостино поймет, что у нее был мотив для замужества, он перестанет ее жалеть. Так она хотя бы сохранит гордость.
У Кимберли перехватило дыхание, когда она подняла глаза и увидела Агостино у кромки воды. В элегантных светлых брюках и белой рубашке он выглядел просто сногсшибательно. Она опустила глаза. Этот мужчина слишком умен и сразу поймет, что за чувства таятся в ее предательском взгляде.
— Я, конечно, не сделан ничего хорошего, за что мог бы получить в награду улыбку, — сдержанно произнес Агостино. — Сияющие черные глаза разглядывали Кимберли.
В ярких лучах солнца ее волосы переливались всеми оттенками золота, а простое белое платье плавно облегало изгибы изящной фигурки. Она была великолепна. Агостино медленно подошел к ней, словно подстраиваясь под ее настроение, взял за руку и повел за собой вдоль берега.
— С сегодняшнего дня, с этого самого момента, все между нами будет иначе, — поклялся он, подчеркивая каждое слово.
— Да? — Кимберли взглянула на него с испугом.
— Ты должна была рассказать мне правду об Эстебане…
— Ты бы не поверил…
Смуглые пальцы сжали ее ладонь. Взгляд устремился к морю, строгий профиль застыл. Внезапно Агостино резко выдохнул.
— Ты права, не поверил бы. Ничто, кроме единственного доказательства, данного тобой прошлой ночью, не могло бы убедить меня в том, что ты не та женщина, которой я тебя считал.
— По крайней мере, откровенно, — тихо произнесла Кимберли.
Завороженный видом одинокой лодки, покачивающейся на волнах, Агостино продолжал смотреть в сияющую голубую даль.
— Если принять во внимание, что я слишком многого о тебе не знал… Ты просила меня держаться подальше, а я не слушал. Ты даже уехала из Лондона… — Он говорил так, словно кто-то приставил к его горлу острие ножа. Резкий, грубый голос, каждое слово вырывается с трудом. — Я никогда не обходился с женщинами так, как обошелся с тобой… В этом браке я превзошел самого себя.
Это говорил совершенно незнакомый человек. Похоже, Агостино решил покаяться. Кимберли высвободила свои пальцы
— Послушай, Агостино, я должна кое-что тебе рассказать, — резко оборвала его Кимберли.
— Дай мне договорить. Ты думаешь, это легко? — выпалил Агостино с оттенком обвинения в голосе. — Вот так обнажать свои чувства?
— У тебя нет ко мне никаких чувств, — спокойно заметила Кимберли, превозмогая невыносимую боль.
— Ты так в этом уверена?..
— Агостино, вернись на землю. У камней на этом пляже больше нежных чувств, чем у тебя! — Сделав это циничное заявление, Кимберли упрямо побрела дальше. — И почему ты должен испытывать угрызения совести за то, что пытался меня использовать, когда я тоже собиралась использовать тебя? И я вовсе не без ума от тебя! — Она умолкла, паузой подчеркивая жестокую мысль, и для полной убедительности разразилась леденящим душу смехом. — Я вышла за тебя только потому, что должна была выйти замуж. Мне нужен муж на шесть месяцев…
— О чем, черт возьми, ты говоришь? — недоуменно спросил Агостино.
Кимберли обернулась, ни один мускул не дрогнул на ее лице.
— О завещании моей крестной. Она была богатой женщиной, но я не могу получить свою часть наследства, не будучи замужем. Я хотела получить свои деньги, а не твои.
Агостино застыл на месте словно изваяние. Черные глаза сверлили ее с упрямой настойчивостью.
— Это шутка?
Кимберли покачала золотоволосой головой. Напряжение было так велико, что ей не хватало воздуха, чтобы говорить. Недоверие отразилось на его лице, и в ярких лучах солнечного света, отражающегося в воде, он казался необычайно бледным.
— Ты хоть понимаешь, что, если это правда, я могу убить тебя? — заявил он, тяжело дыша.
— Не вижу для этого причин, — подчеркнуто небрежно отозвалась Кимберли. — Для тебя этот брак не более настоящий, чем для меня. Для тебя он единственный способ затащить меня в постель. — Агостино с силой стиснул зубы, словно она причинила ему нестерпимую боль, но Кимберли заставила себя пойти до конца. — И ты знал, что мы не протянем и пяти минут, как только тебе станет скучно. Поэтому я решила, что имею право на откровенность.
Дрожа от страха, Кимберли развернулась и пошла к дому, не разбирая тропинки. Теперь он не будет чувствовать ни жалости, ни превосходства. Теперь они разойдутся, и она никогда больше не увидит Агостино. И проведет остаток дней в бедности и в мечтах о человеке, с которым не может быть счастлива.
— Кимберли?
Она обернулась, не заметив, что он подошел совсем близко. Слова, уже готовые сорваться с губ, замерли в тот момент, когда Агостино заключил ее в объятия. С твердой решимостью он произнес: