Мунсайд
Шрифт:
– Давай, принцесса, выходи, пока урок не закончился.
Приятный баритон. Нет, нет и еще раз нет!
– Меня предупреждали насчет таких, как ты, – крикнула я из шкафчика. Ну как крикнула – прохрипела.
– Обещаю, что я к тебе не прикоснусь. Если ты сама, конечно, не захочешь, – добавил он.
Отлично, Ивейн, просто супер. Ты решила сегодня познакомиться со всеми представителями демонического мира?
Парень сделал шаг назад и миролюбиво поднял руки вверх, только после этого я осторожно вышла из шкафчика, натянув рукава кофты на ладони. Он оказался намного выше меня. За плечом
– Каспий Брутто. – Он протянул мне руку, и я отшатнулась. Он рассмеялся.
– Чую, меня ты знаешь, – прохрипела я, направляясь к выходу.
– Конечно, Лавстейн. Моя сестра, м-м-м, дружит с твоим братом.
Я подняла бровь. Та шикарная брюнетка-суккуб – его сестра? Но, насколько помню, у суккубов не может быть детей или каких-то родственных связей. В этом их фишка: блуд без последствий.
– Точнее, она мне не сестра. Но… это мелочи.
Если кратко, то суккубы и инкубы в христианской вере представляют собой желание и похоть. Их задача – совращать, соблазнять и съедать, тем самым нарушая догму о прелюбодеянии. С помощью секса они питаются энергией людей.
В Мунсайде у инкубов и суккубов незавидное положение. Демоны, конечно же, на вершине пищевой цепи, но вот демоны-соблазнители далеко позади, едва ли не на самом дне. Репутация у них, мягко говоря, не очень, да и в силу своих способностей у них не так много вариантов заработка на жизнь.
Все они, разумеется, сверхъестественно привлекательны. Всегда молоды и обворожительны, у них есть природное демоническое обаяние, выделяющее их среди прочих. А прикосновение инкуба или суккуба может загипнотизировать и даже полностью подчинить. Если по-хорошему, то к ним не только не стоит прикасаться, но и просто смотреть в их сторону. Я же интеллектом не отличалась, как мне доказал Вестфилд, поэтому спросила:
– Почему ты мне помог?
– М-м-м, потому что красивая девушка в беде, – неуверенно предположил он.
– Давай-ка без этого демонического флирта, – предупредила я его, быстро двигаясь к выходу. Он не отставал.
– Потому что женщина должна быть прикована только к плите.
Я неосознанно засмеялась, но тут же себя одернула. Нельзя забывать, кто передо мной.
– На самом деле я только наполовину инкуб, так что тебе нечего бояться. Демонического обаяния у меня не так много. А помог я тебе… потому что, как ты наверняка знаешь, у инкубов и магичек сложные отношения.
Конечно, средневековый конфликт, кроме того, на инкубов и суккубов почти не действует ведьмовская магия, и последних это бесит. Вот только как можно быть наполовину инкубом? Полукровок за историю Мунсайда было ничтожно мало – считается, что это генетическая аномалия.
Мы вышли из школы под шум звонка, когда волна учеников спешила покинуть здание. Мне не хотелось еще раз наткнуться на шабаш, поэтому я ускорила шаг.
– Я могу тебя проводить?
– Шкафчики на дороге не предвидятся, мой герой. – Я спускалась по лестнице вниз чуть не бегом.
– Ты можешь мне довериться, Ив. – Я только закатила глаза.
– Потому
– Потому что я – наполовину человек, как и ты.
А это уже звучало как аргумент. Я уставилась на него и остановилась на лестничном пролете, думая, как его отшить и стоит ли это делать.
Тут к нам подбежал Уоррен. За ним семенил недовольный Томас.
– Э-э-э, я не видел тебя на химии, у нас последний урок был совместный. – Я заметила краем глаза, как Каспий заулыбался и оперся о лестницу, наблюдая за потешной сценой. – Слушай, если тебе нужна помощь с домашкой или еще что…
– Надеешься попасть в мой особняк и найти тайную комнату с заспиртованными пришельцами?
Уоррен напряженно рассмеялся.
– Да. На это я и рассчитывал, – добавил он уже серьезно. Я сочувствующе потрепала его по плечу.
– Пока, Уоррен. Пока, Томас. Приятно было познакомиться. Идем, Каспий.
Инкуб самодовольно улыбнулся, и мы двинулись прочь от школы. Я слышала, как Уоррен спросил у Томаса: «Что у нее с голосом?»
– Кто-то должен защищать тебя от ботанов.
– Ты мне не защитник, я сама справлюсь.
– По делу, рыцарь Ивейн: что у тебя есть кроме нюха и ослепительной красоты?
– Способность не вестись на дешевые комплименты! Малыш, после того как меня запихнули в интернат, я, считай, три года колесила по стране и выживала как могла.
– Но в стране, кроме этого уголка, нет ни оборотней, ни вампиров, ни уж тем более ведьм. То, что ты Лавстейн, не избавляет тебя от ярлыка чужака. Может, кто-то из Комитета будет лицемерить и врать, что долго ждал тебя, но на деле это не так.
Я вопросительно посмотрела на него. Он уже второй, кто говорит об этом.
– Но разве… город не погибнет, если я не соединюсь с Кави?
Он только пожал плечами.
– Я говорю тебе все, что знаю. Наше племя здесь не особо в почете. Нас не посвящают во всякие тайны.
Не сговариваясь, мы свернули с маршрута, ведущего к автобусной остановке, и просто бродили по округе. По сравнению с Монреалем, Торонто или Виннипегом здесь было удручающе тихо. Тоскливый пейзаж Мун-сайда стал еще тоскливее из-за заколоченных дверей магазинов, заброшенных зданий, листовок о пропаже людей и потрескавшегося асфальта. Город пустел, будущего у него не было.
– Думаешь, Комитет знает, как прожить без меня? – не выдержала я.
Каспий задумчиво покачал головой.
– Твои предки очень часто отказывались от своих обязанностей. А потом твое похищение…
Похищение. Я совсем забыла об этой странной реплике Селены. Честно говоря, я плохо помнила этот момент своей биографии. Среди ночи меня поднял на ноги один из приятелей отца (даже имени его не помню), посадил в машину, и все. Когда я поняла, что именно произошло, было слишком поздно. Но затем мне все доходчиво объяснили и сказали, что спасли меня от пожизненного рабства. Приятель отца с темными усами и военной выдержкой тыкал в меня пальцем, настойчиво повторяя, что он меня спас, что это последняя воля моего отца и что тот всегда хотел для меня только лучшего. Я рыдала, глотая слезы и давясь соплями. Он так кричал, что я ему, конечно, в какой-то момент поверила.