Мунсайд
Шрифт:
Что он знал? Сирота. Работал в приемной кого-то. Сорвался. Сделал что-то. Отправили к психиатру. Мечтал о забвении. Если что-то и чувствовал, то искусственно, стимулируя химией. Единственное, что он ощущал, – это потеря. И то, что город затягивал его в черное, непроницаемое болото, а иногда на поверхности появлялись щупальца и душили его.
Он сделал еще один глоток, какая-то мелодия звенела в голове, вынуждая что-то промычать, какую-то детскую песенку: то ли считалочку, то ли колыбельную.
Парень, шедший мимо, остановился
– Человечек идет по лесенке вверх. Свергнуть задумал он всех, – мычал он.
Парнишка остановился как вкопанный и уставился на него.
– Что? – Он сделал еще один глоток. Асфальт под ним мокрый, холодный и склизкий.
– Что вы пропели? – Парень взволнованно посмотрел на Кави. – Человечек идет по лесенке вверх. Свергнуть задумал он всех. Встретился ему сторожевой пес, но оказался на вид он не так прост… Это старая-старая, давно забытая песенка.
Парень вытащил руки из карманов и от волнения махал руками.
– Откуда ты ее знаешь? – Кави пару раз медленно моргнул, стараясь понять, есть ли худощавый парнишка на самом деле или ему привиделось.
– Я… собираю фольклор, – замялся тот. – Знаю только первые строчки. Вы знаете ее целиком?
Парень без боязни присел рядом, но на достаточном расстоянии. Кави снова выпил, ощущая, что внутри что-то просыпается.
– Спихнул он пса по лестнице вниз, – забормотал он. – Там… дальше была мышь. Мышь и что-то про кровь.
– Спихнул он пса по лестнице вниз, – едва слышно напевала я. – На следующей ступени человек встретил мышь. Не укусила она его в шею, а потому победить не сумела. Мышь лекарем стала, собаке она иногда помогала.
Лилит, рыжеволосая демонесса грубой, едва ли непорочной красоты, усмехнулась мне. Эту песенку она знала, но, кажется, не сочла ее оскорбительной.
– Человечек идет на другую ступень. Попал он в воспоминания плен. Ждали его там брат и жена. Но каждый из них был мертв и мертва. Подумал уж, что сошел он с ума, но на следующей ступени оказалась нога.
– Я помню ее, – произнесла Лилит, снимая с вешалки очередное платье. Фигурой мы сильно отличались. Я была худая и нескладная, а у Лилит имелись округлости в нужных местах. – Твои предки часто ее напевали, поднимаясь по лестнице в башню, а Асмодея это так бесило.
– Я думала… Кави специально ее для меня придумал, чтобы я запомнила иерархию.
Лилит усмехнулась.
– Это не он, а кто-то из Лавстейнов. Был у вас в роду один поэт. Подробностей не знаю. Как там дальше было? Что-то про лес.
– Оказался человечек в лесной чаще и сразу же отправился дальше. Его пропустил остроухий лесник. Лесник драться совсем не привык. Поднялся, попал на маскарад, но никто ему не был там рад. Всякий умник его уделать хотел, но каждый из них на ступень ниже слетел.
– Набросилось нечто на человека.
– Нет, не так. Вступило нечто в бой с моим человеком. Долго он бился, и тут я пришел. Победил, и нечто стало павшей звездой. Не знал еще мой человек, что буду я злее их всех. Забрался мой человек по лестнице вверх.
Лилит цокнула, помогая застегнуть платье.
– Нет, видимо, это уже версия Кави. Не было никакого «моего человека».
От этой маленькой детали у меня потеплело на душе.
– Я его встретил, но обманул. Навеки остался передо мной он в долгу. И создали город мы под луной, оказавшись друг для друга слугой, – закончила Лилит. – Чудная песенка. Так в мозги въедается.
– Кави еще напевал: «Мой человечек, не бойся и спи. Сон твой спокойный охраняет ифрит». – Я взглянула на Лилит через зеркало, ожидая ее реакции. То ли из женской солидарности, то ли действительно она была не такой уж плохой, но Лилит грустно улыбнулась. Я знала, что она никогда не выходила из дома, а такое наказание могло быть у демонов за очень тяжкие преступления.
Лилит, та самая Лилит, непокорная первая жена Адама, изгнанная в ад. По легендам, она прамать всей нечисти. Я прежде никогда ее не видела, лишь на древних изображениях, но в жизни она оказалась в стократ прекрасней.
– Знаешь, на старости лет в демонах играет человечность, – задумчиво произнесла она.
Я всегда убеждала себя, что Кави так нянчился с каждым потомком, хотя все твердили обратное. Я помнила какие-то язвительные комментарии от верховных демонов в его адрес, но никогда не придавала им значения. Два поколения семьи отказались от Кави, видно, это задело его, и он решил отыграться на мне. Но что говорить, я слепо верила, что наши отношения были особенными.
Эта песенка была одной из первых в моем детстве. Простая, отлично запоминалась, а главное – объясняла, кто за кем стоит и чем занимается. Сторожевой пес – оборотень. Охрана магических мест, например заповедника. Мышь – вампир-врачеватель. Затем призраки и зомби, хранители традиций и памяти. Остроухий лесник – эльф, представитель интересов гномов, фей и прочих. Маскарад из умников – шабаш колдунов и ведьм. Их обязанность – поддержание Мунсайда своей энергией. Да, песня была актуальна и до сих пор: маги никогда нас не любили. Нечто, ставшее павшей звездой, – это демон.
– Пора идти, – окликнула меня Лилит, стоя в дверях. На Комитет ее никто не пустит, но проводить сможет. – Нервничаешь? – в ее словах вечно звучала какая-то подколка, а вовсе не сочувствие.
– Ни капли. – Вот только руки у меня тряслись.
Я одергивала платье, чувствуя себя неловко и нелепо. В чем смысл этого маскарада? Зачем эта мишура и трата времени? По сути, у демонов остались лишь традиции и какие-то странные ритуалы, которые возвращали их во времена, когда они правили всем. Но это были только мои домыслы.