Муравьиный лев
Шрифт:
— А ты чего не поддерживаешь?
— Еще буду занят.
Соколовский снисходительно посматривал на него.
— Сейчас придут еще двое ребят, тоже дела делают. Не один твой папаня покойный умел…
— Ты, крыса, еще раз вякнешь за батю — я тебе шнифты поспускаю. Он всю вашу лейку вот здесь имел.
Клим проговорил все это спокойно и даже (со стороны) дружеским тоном, однако Соколовский побледнел и откинулся на резную спинку.
— Извини, друг.
— Какой я тебе друг? Ты портянка, тряпичник. Не знаю тут просто
Закуривая от свечи в железном канделябре, Ярчук искоса наблюдал за фарцовщиком. Спеси у того куда как поубавилось; Клим по опыту знал, что такие уважают лишь тех, кто может их самих втоптать в грязь.
— Теперь вот что, — Клим аккуратно поддернул манжеты, так, что стала видна наколка. — Мы с тобой как договаривались — встретиться тэт на тэт, как в народе говорят, или при свидетелях? Ты, гнида, что меня за фраера держишь? Я ж на условном, погань ты такая, на мне глаз могут держать. Что там за двое должны еще прийти? Такие же желтые, как ты?
— Нет, что… ты! — Соколовский, очевидно, с трудом одолевал в себе желание обратиться на «вы». — Проверенные хлопцы, я у них в подмастерьях…
— Клади быстро, кто такие, пока не появились. Я с кем попало светиться не хочу.
Юниор выпил наспех — аж в голове у него царил сумбур.
— В очках темных и с носом таким… немного покривленным, это будет Козырь, он хаты чистит с подручным. Работает еще с Кукой, шалман у них там… возле Речной.
— В отсидке был?
— Не… чистый пока. Второй — Дональд Дак, это его за морду так прозвали. Фарцует тоже, вроде меня, только по-крупному. Оптом. План сбывает.
— Откуда план? И что за наркотик?
— Почем я знаю, откуда? В сигаретках, как обычно. Шалавы у него держатся, даром, что смурной.
Соколовский поглядывал тоскливо, чувствуя, что наговорил лишку. Ярчук с аппетитом убирал антрекот. Отпил немного сухого вина.
— Так… Значит, что ж ты — думал, человек со сроком, сидел по-всякому, а теперь переквалифицируется? Будет тут для тебя… трусы фабриковать с наклейками? А, сосунок?
Надо было заканчивать, с минуты на минуту могли появиться Козырь и Дональд Дак. Скорее всего, они запаздывали, чтобы придать себе весу. Соколовский вжался в спинку зиделя.
— Ни в коем случае! Надо было переговорить с вами, — он не удержался-таки. — У них есть концы к Пану, так мы договорились…
— Ладно, закройся, — Клим поднялся, вытер салфеткой рот. — Придут — скажешь: Ярчук ждать не любит, его самого ждут. А я двину… Дела, сам знаешь, важнее бутылки.
— А как же… — юниор чуть не плакал. И то сказать, положение его было незавидное — выложил все, что знал, а собеседника упустил.
— Все, паря, я тебя знаю как найти, и когда надо — объявлюсь. Когда мне надо.
Взревел оркестр, и вокруг сразу стало как бы тесно от шума. Ярчук отодвинул зидель и нагнулся к самому уху фарцовщика.
— Скажи этим, что придут —
Клим прошел мимо танцплощадки, где уже содрогались первые пары. Жлобоватые, потные типы выплясывали с девушками в стиле «сафари». Теперь ясно, почему именно «Колобок» облюбовали спекулянты.
Когда за ним уже захлопывалась высокая зарешеченная дверь, к тротуару напротив лихо приткнулся зеленый москвич и оттуда не спеша выбрались Козырь и Дональд Дак — Клим сразу узнал их по описанию Соколовского.
15. Муравьиный лев
Клим расстелил на столе карту города, похожую на большую линялую вышивку. Город был ограничен извилистым лимонным контуром окружной дороги; бледными цветными пятнами в белой паутине улиц выглядели районы города, кудрявая зеленая штриховка обозначала парки и леса. Как раз в запутанном клубке центра сливались два речных рукава, образуя подобие буквы У. Ярчук уже знал приблизительно, где что находится, но город был слишком велик для того, чтобы узнать его досконально за такой короткий срок.
Он подтянул лампу поближе к столу и стал внимательно изучать карту, одновременно заглядывая в путеводитель для туристов, сопоставляя в своей памяти то, что уже успел увидеть. Затем достал записную книжку отца и пометил на схеме несколько адресов.
Легкий сквозняк прошел по комнате. Ярчук вздрогнул и поднял голову — в дверях стояла, улыбаясь, Тоня.
— Ты? — Клим спрятал книжку в карман.
— Пришла на огонек, без приглашения. В отчем доме мне последнее время не особенно… Тем более, когда там этот супермен Томик.
— Приехал на своем единороге?
— Да, беседуют с папой… Можно подумать, он ездит не к Лине, а к нему. А та, конечно, бесится…
Лицо Тони было в тени от абажура, но Клим заметил гримасу раздражения. Приход ее вызвал радость, смешанную с тревогой; он впервые испытывал такую сумятицу чувств. Сказал внешне спокойно:
— Да ты проходи, садись. Только у меня здесь…
— … беспорядок, — продолжила Тоня. Легко оттолкнувшись от притолоки, подошла ближе и увидела карту. — О-о, ты совсем как великий завоеватель. Как Нельсон при… Ватерлоо!
— Не жалуют у вас историю в юридическом. При Трафальгаре.
— Может быть. Когда будешь брать город?
— Не весь, — скромно сказал Клим. — Отдельные участки. Ты чай пить будешь?
— Нет, спасибо.
Тоня приглядывалась к карте, и в глазах ее появилось выражение, которое Клим не мог расшифровать — что-то вроде опасливого любопытства. Она заметила значки, нанесенные им.
— Зачем тебе все это?
Клим смутился.
— Как — зачем? Надо же познакомиться с городом, в котором живешь…