Муравьиный лев

Филимонов Евгений Александрович

Он сел и пристегнулся.

— Минутку. — Клим склонился над открытым окном. — А вы не думали, инженер, что может быть еще один выход? Кроме побега?

— Юноша, я все время об этом мыслю, только ничего не получается. Может, придумается что-нибудь там? — Он вновь слабо улыбнулся, и Клим теперь заметил, какое у него усталое лицо.

— Счастливо оставаться…

И желтая машина помчалась изгибом шоссе, чем-то напомнив Климу муравья, бегущего по склону песчаной воронки.

17.

Покупатель

— Я по объявлению, — хмуро сообщил массивный мужчина в сером костюме. Клим, ежась от утреннего холода (он выскочил открывать в одних трусиках), распахнул дверь и сказал, преодолевая зевок:

— Заходите…

В рассветном полумраке отчетливо видны были индексы наручных часов — без десяти шесть. Не терпится человеку стать домовладельцем!

— Присядьте, я сейчас.

Ярчук быстро натянул брюки, искоса рассматривая незнакомца. Тот все также сумрачно уселся на краешке стула, глядя в одну точку перед собой. Повадкой он напоминал отставного военного: плечи квадратные, приподнятые, уши приплюснуты к круглому черепу, взгляд до странности светлых выпуклых глаз неопределим. Клим пролез в тесную трикотажную рубаху, одернул ее на мускулистом торсе и уселся напротив гостя.

— Я вас слушаю.

Квадратный испытующе взглянул на него; Ярчук мог бы сказать — с повышенным интересом, не особенно идущим к этому раннему времени. Может, подставка Пана?

— Я по объявлению, — воспроизвел гость свою фразу. — Хотелось бы взглянуть на бумаги…

Клим удивился.

— Думаю, бумаги — дело последнее. Сперва, может быть, посмотрите хозяйство? Постройки, сад?

— Уже посмотрел, с вашего разрешения, — первый раз что-то вроде улыбки показалось на лице отставника. — Обошел все, чтобы вас не будить спозаранку.

«Ясно, — подумал Клим, — мы с ним расходимся в понятии „спозаранку“».

— Затемно, наверное, приехали, — вслух сказал он.

— Да, рановато, так уж получилось… Все-таки, бумаги бы посмотреть…

Определенно, здесь что-то нечисто. Клим насторожился, остатки сна улетучились. Он вышел в соседнюю комнату, достал из шкафчика папку.

— Вот, смотрите, здесь все.

Покупатель надел очки в толстой оправе, зашуршал бумагами.

— Так… план дома с постройками… страховой полис… а это из суда что — ага, свидетельство о праве наследования…

Ярчук прибрал постель с дивана, ожидая, пока тот закончит.

— Ну что, документация вас устраивает?

— Вполне. Главное, нет пристроек без санкции районного архитектора. Это, знаете, такая морока. Хотелось бы еще…

Замечание насчет пристроек было сущей чепухой. Клим прервал его:

— Неплохо бы, как говорится, быть взаимно откровенным… Разрешите взглянуть на ваши бумаги, в свою очередь. Знаете — я теперь дока в этих делах, знаю, что и кому

полагается.

Отставник снова странно взглянул на него.

— На беду, как раз не захватил никаких документов. Могу лишь так представиться, словесно — если поверите…

Клим скупо кивнул: валяйте, мол.

— Степаненко Андрей Гаврилович, проживаю на Ждановской набережной, двадцать пять дробь один. Коренной горожанин, так что право на покупку есть.

— Достаточно пяти лет проживания, — сказал Ярчук. — А зачем вам, коренному горожанину, это бунгало? Я за него с вас могу заломить еще те деньги. Знаете, небось, теперешние цены на жилье?

Квадратный несколько смущенно изложил свою позицию:

— К природе начинает тянуть в зрелом возрасте, к древесности, к травке… Тем более, если вырос на лоне, так сказать… Ну, а если вы захотите с меня взять больше того, что в моих возможностях — что ж, останусь при своих интересах… на Ждановской.

«Нет, — соображал Клим, — вряд ли он от них. Разве что играет уж очень мастерски, ну прямо Леонов!»

— Чего там, — сказал он, — цена стоит в полисе, больше ни гроша не возьму… Если только вы на самом деле Степаненко Андрей Гаврилович.

Квадратный будто не расслышал последнюю фразу; он тщательно завязал папку и вручил ее Климу. Поднялся со стула — стало заметно, что он выше ростом на полголовы.

— Резонно, согласен с вами — деньги против документов. Тут вы совершенно правы, продолжим этот разговор (он глянул на часы с календарем), — в среду, как вы на это?

— Идет. — Клим все еще не определился относительно гостя. — Только не в такую рань. Скажем, часов в десять.

Квадратный зачем-то выглянул в окно, раздвинув занавески.

— В среду как раз нотариус работает здесь.

— Где это — здесь?

— В поселковом совете, я имею в виду.

— А-а, вот что. Вы, будто, уже по рукам ударили.

— Почти что. — Гость снова улыбнулся. — Ну, до среды.

Ярчук проводил его до калитки. Солнце уже поднялось над осинами и посылало уходящему в спину низкие бледные лучи. Тут Клим заметил еще одну фигуру.

— Клим!

С той стороны изгороди пробирался к нему Губский в дождевой куртке бронзового цвета, похожий на встревоженный самовар. Положительно, сегодня никому не спалось.

— Кто это такой был? — сосед, отдуваясь, глядел вслед квадратному.

— Клиент, как вы говорите. Потенциальный покупатель.

— Вот оно что… — Иван Терентьевич сухо поджал губы. — Я же тебе обещал покупателя, куда ты спешишь? И тип какой-то неприятный. Смотрю — бродит в малиннике, будто медведь…

— А вы-то чего встали до петухов?

— Я? — замялся Губский. — Возраст, наверное, не спится. Брожу по саду.

Ярчук бросил взгляд на соседний двор.