Мустанг
Шрифт:
Должно быть он не поверил своим глазам. А может быть тени под деревьями были настолько густыми, что в них нелегко было что-либо разглядеть, и на секунду он застыл. Затем винтовка метнулась к его плечу.
В то же мгновение я перевернулся, резко отжавшись левой и выпрямив правую. Наверное он поторопился нажать на спуск, потому что пуля с глухим чмоканьем воткнулась в землю в том месте, где только что лежал я.
Мой выстрел пришелся чуть выше, чем следовало, пробороздив его плечо, и Эндрю дернулся, сбив прицел. Он дослал патрон в патронник, но моя второй выстрел разворотил ему лицо.
Он, распростевшись, упал вперед в заросли опунции. Винтовка вылетела из его рук и приземлилась на песок перед скоплением кактусов. Я не опускал револьвера, готовый к новому выстрелу, даже после того, как осознал, что у Эндрю снесло полголовы.
Лихорадочно работая пальцами, вынул из барабана две стреляные гильзы и вставил новые патроны.
Я прислушивался, но до меня не доносилось ни звука. Ухватившись за свисавшие ветки дерева, я выпрямился, с удивлением отметив, что на это ушло не так уж много труда. Парализовавший меня шок видимо начал проходить.
Первым моим помыслом было подобрать винтовку, поскольку моя лежала в чехле у седла мустанга, а братец Ральф мог появиться в любую минуту. Шатаясь, я подошел к винчестеру и поднял его, затем внимательно огляделся.
Все снова было спокойно. Я не знал, сколько ушей уловили звуки выстрелов и сейчас старались определить, откуда они исходили. Я лишь надеялся, что их способна была услышать Пенелопа.
Голова все еще болела, я шагал осторожно, поскольку не имел представления, как тяжело ранен. На ходу ощупал череп. Над ухом и почти до затылка пролегала глубокая рваная рана. Ведя коня в поводу - я был в состоянии забраться в седло, но в этом случае был бы слишком заметен начал спускаться по пологому склону, который вел к ручью. Время от времени я останавливался, стараясь сберечь последние остатки сил.
Прежде чем уйти, я внимательно изучил местность, но не заметил ни признаков жизни, ни движения. Больше всего меня беспокоило, что я не имел понятия, что происходит, не имел понятия, где все остальные. Пенелопа убежала в скалы и пропала без следа. Где-то в зарослях меня мог ждать Ральф, не говоря уже о прекрасном, но ядовитом цветке по имени Сильвия.
По берегам ручья росли большие старые тополя и ивы. Оказавшись под деревьями, я тут же припал к воде и долго не отрывался. Хотелось есть, но разжечь костер означало рисковать головой. Лучше поголодать. Мне страшно хотелось найти под деревьями укромное местечко и завалиться спать, но об этом не могло быть и речи.
Рядом рос огромный старый тополь, беспрерывно шелестящий листьями. Я посмотрел на его верхушку, обратил внимание на толстые сучья и внезапно кое-что придумал.
Привязав коня к кусту, я соорудил из пары сыромятных ремешков погон для винчестера и уцепился за нижнюю ветку дерева-великана. Его листв и стоящие поблизости деревья надежно укрывали меня, я осторожно вскарабкался наверх, пока не оказался футах в двадцати над землей и мог легко обозреть все, что лежало вокруг.
Первым я заметил облако пыли. Оно висело вдалеке, ниже по течению ручья и кто бы его ни поднял, не был виден за утесами горы. Я предположил, что сюда направляются с полдюжины всадников.
Неподалеку
Вокруг стояла глубокая тишина. Единственным звуком был шелест тополей, который, кажется, никогда не затихает. Через несколько минут, когда я уже собрался спуститься на землю, на склон горы из-за скал выехала Сильвия Карнс верхом на гнедой индейской лошадке.
Интересно, где она раздобыла лошадь? Следом за ней появились Стив Хукер, Текс Паркер и двое других, которых я не узнал. Не слишком ли много действующих лиц для одинокого парнишки с теннессийских холмов, даже если его фамилия Сакетт? Мой здравый смысл подсказывал мне убираться отсюда, и поскорее.
Сильвия сама по себе была пострашнее банды диких индейцев, мне не хотелось с ней связываться. Когда они найдут тело Эндрю - а я подозревал, что его пока не обнаружили - у них появится еще одна причина, чтобы разыскать и убить меня.
Золото тяжело достается и трудно удерживается. Когда Натан Хьюм покупал контрабандное золото у мексиканских горняков в горах Сан Хуан, он и не представлял, какая за этим потянется цепь событий. Старатели тех времен предпочитали тайно продавать драгоценный металл торговцам вроде Хьюма, чем отдавать большую его часть в казну испанского или мексиканского правительства, не говоря уже о поборах губернаторов Нью Мексико. То, что начал Хьюм, продолжалось здесь и сейчас.
Сильвия и сопровождавшие ее всадники выехали на небольшой луг примерно в четверти мили от ручья и спешились. Похоже, они собирались разбить лагерь.
Я осторожно слез с дерева. Шея почти не ворочалась, в голове продолжала биться тупая боль, но тело слушалось лучше. Забравшись в седло, я шагом повел коня через ивняк и пересек ручей, глубина которого достигала лишь восьми-десяти дюймов.
Остаток дня я провел, исследуя местность, в поисках тупикового каньона. Все, что я о нем знал, - это то, что каньон находился севернее двойной вершины Заячьих Ушей, этой информации было явно недостаточно. В течение всего дня я старательно объезжал стороной лагерь Карнсов. Теперь, когда они объеденились со Стивом Хукером и парнями из банды Коу, мое беспокойство утроилось. Ясное дело, я не был таким жестокосердным, чтобы радоваться тому, что шайка Коу связалась с Сильвией. Скорее всего она их всех отравит, когда найдет золото... если найдет.
Когда наступила ночь, я уже находился далеко к северу, разбив лагерь на маленьком ручейке, впадавшем в Норт Канадиен. Поскольку до горы было миль семь-восемь, я посчитал себя в безопасности и развел крохотный костер, который уместился бы у меня в шляпе. Я приготовил кофе и сварил кусок мяса, которого у меня теперь было хоть отбавляй, потому что к востоку отсюда я застрелил годовалого теленка бизона.
Только я собрался налить себе кофе, как мустанг, пивший у ручья, вдруг вскинул голову и настороженно уставился на противоположный берег в темноту.В мгновение ока я отскочил от костра, держа наготове взведенный винчестер.