Мустанг
Шрифт:
Нобл Бишоп был не дурак. Он всю жизнь пользовался оружием и знал, что убить одним выстрелом почти невозможно. Чтобы остановить противника, который взбешен и лезет на тебя, надо попасть ему в сердце, либо в мозг, либо в большую кость. С другой стороны, неожиданный выстрел может уложить человека наповал; хотя любой искушенный человек может рассказать немало историй о том, как непредсказуемо ведут себя люди во время перестрелок.
Бишоп знал, что характер у меня неукротимый и отчаянный, знал, что меня считают быстрым во владении револьвером
Бишоп, Фрайер, Феррара и вероятно Паркер были достаточно сообразительными, чтобы догадаться, что я собираюсь сделать в случае опасности, и не хотели этого. В конце концов, зачем затевать стрельбу, если они могут убрать нас по одному с минимальным риском для себя? Либо подождать, пока мы отыщем золото, а затем отобрать его? Я знал, что они думали, потому что на их месте думал бы точно так же.
– Он прав, - спокойно произнес Бишоп. Значит, он не собирался устраивать дикую перестрелку, в которой может погибнуть любой и в результате которой никто ничего не добьется.
Численное преимущество было на их стороне, моми спутниками были девушка и покалеченный старик, но и они могли на таком близком расстоянии выпустить кучу свинца, который не разбирает, в кого и куда попадает.
– Стрельба здесь ничего не решит, - продолжал Бишоп.
– Вы поезжайте своей дорогой, а мы поедем своей.
Сильвия хотела протестовать, но потом сказала: - Пусть едет. Только убейте девчонку. У нее все права на это золото.
– Поразительно, что такая красивая девушка спокойным тоном говорила такие вещи.
– Никто ни в кого не будет стрелять, - сказал Бишоп.
– Поворачивайте и уезжайте отсюда.
Мы развернули лошадей и направились на равнину. Проезжая рядом с Бишопом, я тихо ему сказал: - Нобл, если отыщете золото, не пей кофе, приготовленный этой девицей.
Мы проехали мимо бандитов, и оглянувшись назад, я увидел, что Бишоп все еще смотрит нам вслед. Через минуту он поднял руку и помахал. И все.
– Я была уверена, что без стрельбы не обойдется, - сказала Пенелопа.
– Там не было пьяных, - сухо произнес Мимс, - и не было сумасшедших. Мы бы перестреляли друг друга и ничего не решили.
Однако все и так осталось нерешенным. Придет день, и нам с Бишопом придется встретиться в поединке.
И у меня было подозрение, что этот день не так уж далек.
Глава 11
Сильвия Карнс, должно быть, познакомилась с Бишопом в Ромеро. Но будь Бишоп хотьтысячу раз убийцей, он делал свою работу револьвером, что по моему разумению было во много раз честнее, чем яд в кофе. Впрочем, от этого он не становился менее опасным.
– Как вы удрали от Лумиса?
– спросил я.
Пенелопа пожала плечами.
– Кто сказал, что я удрала? Просто мы потерялись, вот и все.
Я
– Теперь нам надо действовать быстро, - сказал я, сознавая, что мне страшно не хочется возвращаться в каньон. Лучше с револьвером в руке встретиться с Бишопом один на один.
К тому же Мимс чувствовал себя плохо. Он потерял много крови, ослабел и едва владел своими искалеченными руками. Не удивительно, что он отключился в каньоне, хотя я продолжал считать, что в обморок он упал не только от слабости.
Тени стали длиннее, когда мы, проехав вдоль ручья, пересекли его и попали на невысокий островок, поросший ивняком. Он был не больше шестидесяти-семидесяти футов в длину и футов тридцати в ширину, но здесь было какое-никакое укрытие и росла трава.
Спрыгнув с седла, я помог спуститься Мимсу и почувствовал, что он дрожит от слабости. Расстелив одеяла, я уложил его, и Мимс растянулся на траве с глубоким вздохом облегчения.
– Я сварю кофе, - сказала Пенелопа.
– Нам всем надо взбодриться.
Пока я собирал сухое дерево вдоль низкого берега, на небе показались звезды, мягко жерчала вода. За толстым стволом огромного упавшего тополя развел маленький костер. Поднимался ветер, и это меня беспокоило, так как шум ветра мешал различать ночные звуки.
В лагере царило молчание. Мы все устали и нуждались в отдыхе, особенно Мимс. Взглянув на старика, я ощутил приступ жалости к нему. И вдруг с болью понял, что пусть я сейчас молодой, сильный и крепкий, меня ожидает такое же будущее. Я смотрел на Гарри Мимса и видел свою старость.
Он выпил кофе, но есть отказался, и скоро заснул беспокойным сном. Уголком рта я сказал Пенелопе: - Все золото в здешних краях не стоит жизни этого старика. Он хороший человек.
– Знаю, - ответила она и замолчала. Я отхлебывал черный кофе и старался представить, что принесет нам завтрашний день.
– Мне нужны деньги, Нолан, - сказала Пенелопа, - очень нужны. Можете говорить, что я эгоистка, но если мы обнаружим золото, у меня ничего на свете не останется, совсем ничего.
Я не знал, что на это ответить, поэтому ничего не сказал. Но продолжал думать о золоте.
Мы находимся недалеко от тупикового каньона. Интересно, смогу ли я в темноте найти туда дорогу? Проблема была в том, что наши противники наверняка оставили наблюдателя. Хоть я и устал, мне хотелось как можно скорее разделаться с делами и убраться прочь.
Мысли о каньоне не давали мне покоя. Человек, живущий в дикой, нехоженой местности, учится доверять своим инстинктам. Сама обстановка, в которой он находится, требует постоянного напряжения, не нужного тем, кто живет спокойной и размеренной жизнью; его чувства становятся острее, он воспринимает вещи, которые никогда не смог бы описать словами. Я не суеверен, однако в этом каньоне было что-то необъяснимое.