Мустанг
Шрифт:
После того, как я нашел лошадей Мимса - их было четыре: две вьючные и две под седлом - вернулся в лагерь, пил кофе и смотрел, как угасает пламя в костре.Затем, когда зашла луна, отодвинул свои одеяла в ночную темень под деревья, откуда мог видеть старика и угли костра и где буду незаметен для любого, кто обнаружит наш лагерь.
Несколько раз я просыпался и лежал, вслушиваясь в ночь. Наконец перед рассветом решил больше не засыпать. Мне и до этого не раз приходилось бодрствовать целыми сутками, потому что человек в моем положении
Долго я лежал, думая о других ночах и других местах, когда я вот так же лежал без сна, слушая темноту. Не слишком-то хорошая жизнь все время скрываться от людей и закона.
Внезапно я что-то услышал. Вначале это был даже не звук, а нечто непонятное, будто невдалеке кто-то двигался, но кто или что - я не мог определить.
Я взглянул на костер - там тлели лишь несколько красновых углей. Возле него, выделяясь темным молчаливым силуэтом, лежал завернутый в два одеяла Гарри Мимс, до меня доносилось его слабое дыхание.
Левой рукой я осторожно откинул край одеяла. Мокасины на ночевке всегда лежали рядом. Держа в правой руке револьвер, я натянул их левой, затем поднял маленький камушек и запустил им в Мимса. Камешек попал ему в плечо, и мне показалось, что дыхание его на секунду стихло. Мимс проснулся? Я чувствовал, что проснулся и теперь лежит, готовый действовать, если человек в его состоянии может действовать.
Все кругом было тихо, но тишина стала другой. К северу от нашего лагеря умолкли даже ночные животные. Затем я услышал легкий шорох - такой шорох издает ветка, трущаяся о джинсы идущего человека. Кто-то приближался, возможно не один.
Мягко и бесшумно я поднялся на ноги и отступил на шаг к дереву, где меня частично прикрывали его ветки. Теперь, даже если пришелец заметит мою постель, я для него был невидим.
Рукоятка револьвера удобно лежала в ладони, однако я убрал его в кобуру и вынул нож.
На близком расстоянии нож удобнее и тише.
Глава 10
Я ждал в темноте с острым ножом руке, держа его низко, лезвием вверх.
В ручье слышалось журчание воды, на легком ветру тихо шелестела листва тополей. Я чувствовал запах костра, едва уловимый аромат травы и листьев. Кто бы там ни приближался, он двигался умело и осторожно, поскольку не издавал ни единого шороха.
Ноги устали, но я не решался сменить положение из боязни произвести даже самый слабый шум. Тот, кто так беззвучно крадется в темноте, наверняка тоже настороженно прислушивается, потому что эти два качества неразделимы умение вслушиваться и определять вслушивающихся.
Внезапно я заметил тень там, где раньше никакой тени не было. Мне пришлось как следует присмотреться, чтобы понять, что глаза меня не обманывают. Действительно появилась тень. Я двинулся вперед, когда услыхал свое имя, произнесенное шепотом: - Мистер Сакетт!
Это была Пенелопа.
Мое облегчение было настолько огромным,
Она не ответила, но быстро подошла ко мне.
– Кто там у костра?
– Гарри Мимс. Вы о нем слышали?
– Слышала. Вам лучше поскорее разбудить его. Нам нужно уходить прежде чем рассветет.
– Что случилось?
– Вы слышали о человеке по имени Том Фрайер? Или о Нобле Бишопе?
– Они тоже в этом участвуют?
– Их наняла Сильвия. Не знаю, где она их нашла, но судя по всему, наше положение стало хуже.
– Феррара с ними?
– Худощавый смуглый мужчина? Я не знаю, как его зовут. Они приехали в лагерь прошлым вечером и, похоже, знают вас.
Еще бы им не знать! Однако дела - хуже не придумаешь. К западу от Миссиссиппи не было более опасных людей, чем эта троица.
– Вы правы, - сказал я.
– Нам лучше уходить.
Мимс сидел. Когда мы подошли к костру, он тяжело поднялся с помощью здоровой руки.
– Я все слышал. Давайте убираться отсюда. Заберем золото и убежим.
Чтобы скатать одеяла и привести лошадей, нам понадобилось всего несколько минут. Пенелопа поедет на запасной лошади Мимса, так как своей у нее не было.
Мы вывели коней к ручью, забрались в седла и двинулись в путь. Мимс возглавлял кавалькаду, поскольку был уверен, что знает расположение тупикового каньона.
Мне не нравилось само название "тупиковый", потому что это означало западню - каньон только с одним входом и наверняка отвесными стенами. Он предвещал неприятности, впрочем, все здесь предвещало неприятности. Я снова пожалел, что у меня не хватило здравого смысла унести ноги, пока не началась вся эта заварушка.
Пенелопа ехала рядом со мной.
– А вы молодец, - сказал я.
– Не каждый смог бы так ловко подобраться к лагерю.
– Я выросла в виргинских лесах и охотилась на оленей с десятилетнего возраста.
"Так какого же дьявола она прикидывалась беззащитной", - спросил я себя. Это же нечестно. Ведь она так же хорошо ориентировалась в лесах, как и я. К тому же спасла мою шкуру.
– Вы вытащили меня из беды, - признался я неохотно, потому что не привык, чтобы мне помогали женщины.
– Спасибо.
– Не за что, - ответила она.
– Где Лумис?
– спросил я.
– Где-то здесь. Я его потеряла.
Мне показалось, что она об этом не жалела и даже не беспокоилась. Может она уже разгадала его игру? Но почему тогда она доверяет мне? Почему она уверена, что я не захвачу все золото и не скроюсь с ним? Я встревоженно посмотрел на нее. Не исключено, что вообще ее недооценивал. Однако в одном я был убежден: Пенелопа совсем не похожа на Сильвию Карнс.
Затем я вспомнил о Ферраре, Фрайере и Нобле Бишопе и почувствовал неприятный холодок. Мне не хотелось бы связываться с любым из них, а со всеми тремя - и подавно.