Мустанг
Шрифт:
— Она никуда не поедет, — заявила Сильвия, — у нас семейные проблемы, и мы решим их здесь.
Бишоп молчал. Хотел бы я знать, что он надумал, но Бишоп просто слушал и ждал.
— У нас нет причин для споров, семейных или не семейных, — сказал я. — Вы с Ральфом можете отправляться своей дорогой, а она поедет своей.
— Мы нашли Эндрю, — выкрикнул Ральф.
«Ну, началось!» — подумал я и сказал:
— Ты ранил меня, Ральф, а Эндрю хотел добить. Однако у него не получилось.
— По-моему, золото у вас, — рассуждал Лумис. — Иначе вы не стремились бы так быстро уехать.
Я
— К чему зря тратить время? Представление закончилось.
Внезапно Сильвия пошла на попятную.
— Ладно. Давайте помиримся и забудем наши распри. Мы как раз собирались ужинать. Садитесь, я налью кофе.
Мне надоела вся эта игра.
— У тебя отвратительный кофе, Сильвия. Слишком крепкий, на мой вкус. Пенелопа, забирайте свою лошадь. Мы уезжаем. Немедленно.
Пенелопа встала и направилась к лошадям, и тут на нее прыгнула Сильвия. Я застыл, понимая, стоит мне кинуться на помощь, как в меня тут же кто-нибудь выстрелит.
Однако Пенелопа не собиралась сдаваться. Сильвия попыталась вцепиться ей в волосы обеими руками, но Пен увернулась. И от всей души влепила ей несколько тумаков.
Я не верил своим глазам. Похоже, никогда не научусь разбираться в женщинах. Передо мной была девушка, казавшаяся такой слабой и такой беззащитной, но сейчас она нуждалась в защите не больше, чем разъяренная пума. Сильвия подскочила к ней с поднятыми руками, и Пенелопа двумя кулаками ударила ее в солнечное сплетение. Когда Сильвия, опустив руки, хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, Пен дала ей крепкую пощечину, прозвеневшую как револьверный выстрел. Затем поймала поводья и вскочила в седло.
— Остановите ее! — завопил Лумис. — Бишоп, остановите ее или дайте мне ружье, я сделаю это сам.
Бишоп не пошевелился. Лишь взглянул на Лумиса и сказал:
— Будь доволен, старик, что у тебя нет оружия. Нолан Сэкетт убил бы тебя.
Мы выехали из лагеря и опять двинулись на запад. Однако спокойствия в душе я не ощущал. Нобл Бишоп наверняка хотел получить золото и едва ли поверил моим россказням. Единственное, в чем я убедился, — он не хотел затевать поединок в лагере у ручья. Там было слишком много народу и слишком много оружия. Если бы один из нас и выжил, победа оказалась бы делом случая, а не мастерства. Слишком велик шанс, что тебя прикончит шальная пуля.
Мы ехали быстро. Я был бы счастлив никогда больше не видеть тех людей, с которыми только что расстался в лагере.
Закат облил двойную вершину горы ярко-красным светом. Над каньоном было заметно свечение и даже с такого расстояния слышался рев огненного факела. Наш путь лежал к ручью Кроличьи Уши. Преследователи до сих пор не объявлялись. Когда мы огибали южный склон горы, на небе высыпали звезды, сумерки стали сгущаться.
— Они не оставят нас в покое, Сэкетт, — сказал Мимс.
— Конечно.
Пенелопа молчала, и я был этому рад. Я все еще злился на нее за побег в прошлую ночь.
Приняв за ориентир силуэт Сьенекилья-дель-Барро, мы ехали на запад, а после наступления темноты несколько раз меняли направление, пока не оказались у самого ее подножия. Тогда резко повернули и двинулись в сторону ручья, где было
Внезапно Мимс остановился.
— Сэкетт, мне это не нравится. Здесь что-то не то.
Конечно не то… но что? Слишком хорошо у нас все получалось, слишком хорошо. Я был уверен, что за нами никто не следует. Но что если в этом просто не было нужды? Допустим, за нами следили утром? Заметили нас в этих краях, пусть даже не видели, как мы закапывали золото?
Может, они знали приблизительно, куда мы направляемся? Но днем была низкая облачность, землю застилал дым из каньона, видеть то, что мы делаем, мешали деревья и кусты… Чем больше я думал, тем сильнее склонялся к убеждению, что за нами наблюдали со склона Кроличьих Ушей.
— В чем дело? — спросила Пенелопа.
— Мимсу кажется, что нам готовится западня.
— Бросьте! Они все остались в лагере.
— Остались ли?
Легкий ветерок пошевелил росшую пучками траву, но не донес запаха дыма. Над головой нависли тяжелые облака, быстро темнело. Кони нетерпеливо пофыркивали. Им хотелось к реке, хотелось отдохнуть и пощипать траву. Я подозревал, что их желания исполнятся не раньше, чем через несколько часов.
— Ладно, — сказал я, — вперед!
Я вел жеребца медленным шагом, часто останавливаясь, чтобы прислушаться, но других звуков, кроме шороха травы под копытами и скрипа седел, не услышал.
Мы были в двухстах ярдах от Сьенекильи, когда я снова натянул поводья и снова ничего не услышал.
Конечно же, днем за нами наблюдал Флинч. В нем было достаточно индейской крови, чтобы догадаться влезь на склон Кроличьих Ушей и наблюдать оттуда за всем, что творилось в округе. Он мог не заметить, как мы достали золото, но ему сразу все стало ясно, когда он понаблюдал за нашими вьючными лошадьми.
Что же они теперь предпримут? Спрятавшись, подождут пока мы выкопаем и погрузим золото? Так сделал бы Бишоп, однако хватит ли терпения у остальных?
Вдруг я понял, что мне надо делать.
Глава 13
— Гарри, ты знаешь гору Сьерра-Гранде? К западу отсюда?
— Знаю.
— В шести или семи милях от нее есть выходы лавы, в них скальный холм футов четыреста высотой. Когда погрузим золото, вы с Пенелопой поедете прямо на запад в лавовые поля и отыщите себе укромный уголок к югу от холма. Поить лошадей сможете в среднем рукаве Барро, с водой проблем не будет, там повсюду пруды с дождевой водой. Если хочешь, поезжайте к Каррисо, но это милях в тридцати, а то и сорока от пика. На вашем месте я не стал бы этого делать без особой нужды.
— А вы? — спросила Пенелопа.
— Если тронетесь в путь сейчас, пока темно, никто не заметит. Я останусь здесь, переверну парочку валунов, осыплю берег в нескольких местах, пусть думают, что мы потеряли место и долго его искали. Дам вам час форы, прежде чем они кинутся в погоню. Сомневаюсь, что меня послушают, когда я буду уговаривать их подождать, но у меня есть свои средства убеждения.
— А потом?
— Потом я вас догоню.
Пенелопа помолчала, вздохнув, заметила:
— Их будет шестеро… семеро, включая Сильвию, а вы один.