Мустанг
Шрифт:
Численное преимущество безусловно на их стороне. Но и мои спутники, хоть это были девушка и покалеченный старик, могли успеть выпустить кучу свинца, который на таком расстоянии в кого-нибудь обязательно попадет.
— Стрельба ничего не решит, — подвел итог разговора Бишоп. — Поезжайте своей дорогой, а мы — своей.
Сильвия хотела протестовать, но потом заявила:
— Пусть едет. Только убейте девчонку. У нее все права на золото. — Поразительно, что такая красивая нежная девушка столь спокойно могла произнести такие слова.
— Стрельбы не будет, — отрезал
Мы развернули лошадей и направились на равнину. Проезжая рядом с Бишопом, я тихо ему сказал:
— Нобл, если отыщете золото, не пей кофе, приготовленный этой красоткой.
Когда я через некоторое время оглянулся, то увидел, что Бишоп все еще смотрит нам вслед. Потом он поднял руку и помахал.
— Я была уверена, что без пальбы не обойдется, — сказала Пенелопа.
— Там не было пьяных, — сухо произнес Мимс, — и не было сумасшедших. Мы бы перестреляли друг друга и только.
Итак, все остались при своих. Но придет день, и нам с Бишопом придется встретиться в поединке.
У меня было подозрение, что день этот не так уже и далек.
Глава 11
Сильвия Карнс, должно быть, познакомилась с Бишопом в Ромеро. Будь Нобл хоть тысячу раз убийцей, он нападал на свою жертву с ружьем или револьвером. По моему разумению, это было во много раз честнее, чем яд в кофе. Скорее всего я заблуждался на сей счет.
— Как вы удрали от Лумиса? — спросил я.
Пенелопа пожала плечами.
— Кто сказал, что я удрала? Просто мы потеряли друг друга, вот и все.
Я не очень-то ей поверил и подумал, что еще встречусь с этим чванливым мерзавцем.
— Времени теперь в обрез, — сказал я, сознавая, что мне страшно не хочется возвращаться в каньон. Лучше с револьвером в руке встретиться с Бишопом один на один. К тому же Мимс явно чувствовал себя плохо. Он потерял много крови, ослабел, а тут еще этот обморок. Нет, не только от слабости он отключился в каньоне.
Тени стали длиннее, когда мы, проехав вдоль ручья, пересекли его и попали на невысокий островок, поросший ивняком, футов шестидесяти-семидесяти в длину и тридцати в ширину. Здесь было какое-никакое укрытие и росла трава.
Спрыгнув с седла, я помог спуститься Гарри и почувствовал, что он весь дрожит. Расстелив одеяла, уложил его, и Мимс растянулся на траве с глубоким вздохом облегчения.
— Сварю кофе, — решила Пенелопа. — Нам всем надо взбодриться.
Пока я собирал сушняк вдоль низкого берега, на небе обозначились звезды. Ласково журчала вода, за толстым стволом упавшего тополя весело плясал маленький костерок. Поднимался ветер, и это меня беспокоило. Его неумолчный шум мешал различать ночные звуки.
В лагере царило молчание. Мы все устали и нуждались в отдыхе, особенно старик. Взглянув на него, я ощутил острый приступ жалости к пожилому, много вынесшему человеку. Пусть я сейчас молодой, сильный и крепкий, но меня ожидает такое же будущее. Я смотрел на Гарри и видел свою старость.
Он выпил кофе, но есть отказался, и скоро заснул беспокойным сном.
— Все
— Знаю, — согласилась она и замолчала. Я отхлебывал черный кофе, стараясь представить, что принесет нам завтрашний день.
— Мне нужны деньги, Нолан, — сказала Пенелопа, — очень нужны. Можете думать, что я эгоистка, но, если мы не найдем золото, я — нищая и на всем свете нет никого, кто бы позаботился обо мне. Совсем никого.
Я не знал, что на это ответить, поэтому промолчал.
Хоть я и устал, мне хотелось как можно скорее покончить с делами и убраться прочь. Мы находились недалеко от тупикового каньона. Но смогу ли я в темноте найти туда дорогу? Наши противники наверняка оставили наблюдателя.
Мысли о каньоне не давали мне покоя. Человек, живущий в дикой природе, учится доверять своим инстинктам. Его чувства становятся острее. Я не суеверен, однако в этом каньоне было что-то необъяснимое. Нет, ночью там делать нечего. И днем-то найти закопанное сокровище будет совсем не легко, а сейчас-то как рыскать в темноте среди валунов и каменных оползней, где того и гляди свалишься в какую-нибудь яму?
Больше всего мне не хотелось встретиться с Лумисом, Сильвией и Ральфом. Эти люди с Востока не предсказуемы. Когда находишься среди тех, кто вырос и живет на Западе, знаешь, чего от них ждать. Все в них открыто, все на виду. Скрыть поступки и чувства невозможно. Народу мало, городишки маленькие, и что бы человек ни сделал, все становится известным. Хотя в последние годы многое стало меняться. По железным дорогам на Запад ринулись господа совсем другого сорта. Мошенники и слабаки, которых бурное и тяжелое время освоения выкинуло прочь, теперь ехали сюда с удобствами, на мягких подушках вагонных купе.
Лумис был из тех, кто мог появиться на Западе в любую эпоху, хотя и не стал бы ценным приобретением. Если бы не жажда золота, которое они считали легкой добычей, Сильвия и Ральф вообще никогда не поехали сюда. Я знал, что Бишоп будет стремиться разделаться со мной в поединке, Фрайер постарается убрать предательским выстрелом в спину, но это более или менее можно предвидеть. Здесь, на Индейской Территории надо быть начеку каждую минуту. Другое дело яд… в Сильвии и Ральфе было что-то сатанинское, они представляли зло, с головами у них было явно не в порядке.
Наконец я заснул. Завтра меня ждал трудный день — бой или пуля, пущенная из тайного укрытия. Прежде чем снова зайдет солнце, прольется чья-то кровь. Так все сошлось.
Когда я открыл глаза и прислушался, на небе догорали последние звезды. Легкий ветерок трепал листья тополей. Тихо журчал ручей, мирно щипали траву лошади. В воде плеснула рыбешка.
Ночью сороконожки и скорпионы имеют скверную привычку забираться в обувь. Поэтому прежде чем обуться, я вытряс сапоги, натянул их, встал и для верности притопнул. Шляпа, естественно, была уже на месте. Любой ковбой, проснувшись, первым делом надевает шляпу. Затем нацепил оружейный пояс, поправил кобуру и подвязал ее под бедром.