Мустанг
Шрифт:
Я направился вверх по южному рукаву Коррумпо и ехал по нему до тех пор, пока он не потерялся у крутого склона Сьерра-Гранде. Там разбил лагерь для ночевки. Когда наступил рассвет, нашел узкую тропу, змеящуюся по уступу, и обогнул по ней гору. Прямо на юге от меня лежали лавовые поля, возвышался скалистый холм.
Уступ находился примерно в пятистах футах над землей, оттуда открывался хороший вид на всю округу. Сидя на плоском камне, я долго изучал подступы к холму, который стоял в пяти милях с гаком от меня и в миле от вершины Сьерра-Гранде.
Было раннее утро. Стояла звенящая тишина. Ни
Добравшись до лавовых полей, я вынул из чехла винчестер и удвоил осторожность.
Там никого не было, следов тоже.
Либо Мимс с Пенелопой не доехали до этих мест, либо следы уничтожил дождь. Некоторое время я кружил, разглядывая землю, и только раз обнаружил нечто похожее на след от копыта: небольшое углубление у корней куста.
Наконец выехал к холму. Я велел им спрятаться где-нибудь на южном склоне, поэтому привязал мустанга к кусту меските и отправился в обход.
Я знал, что моих изношенных сапог при ходьбе по острым обломкам лавы хватило бы на час-полтора, поэтому забрался на самый высокий камень и с гребня осмотрелся.
Сначала увидел пустую гильзу, ярко блестевшую на солнце. А чуть дальше заметил сапог со шпорой, выглядывающий из густого кустарника.
Я добежал туда за пару минут. И нашел Гарри Мимса. Он был мертв.
Его застрелили в спину с близкого расстояния, но Мимс был крепкий старик, он пытался уползти от убийцы в глубину лавовых полей — об этом рассказали его разодранные в кровь руки.
Вероятно, после ранения, он выронил револьвер. Поблизости оружия не было видно. Убийца настиг Мимса и, стоя над ним, разрядил весь барабан старику в грудь.
Ни других трупов, ни лошадей, ни золота, ни Пенелопы я не обнаружил.
Пенелопа? Я ощутил тревожный холодок. А что, если Мимса убила она? Выстрелила ему в спину, потом пошла за ним и добила. Кто еще мог подойти к старику так близко? И где сейчас Пенелопа?
Я поехал на запад, постоянно петляя в надежде наткнуться на следы. Примерно через милю нашел место, где несколько лошадей, две из них тяжело нагруженные, пересекли русло пересохшего ручья. Их копыта скользили по грязи, оставленной вчерашним дождем. Пройдя еще милю, оглянулся, желая убедиться, что за мной никто не следит, и справа заметил еще одну цепочку отпечатков копыт. Это был одинокий всадник, старавшийся держаться в стороне от кавалькады, часто останавливавшийся за кустами меските. Кто-то явно шел параллельно тропе, по которой двигалась группа лошадей. Я понятия не имел, кем был этот всадник, но, судя по отпечаткам лошадей в группе, чужих среди них не было.
Незадолго до полудня мне попались еще одни следы.
Глава 14
Новые следы оставили четыре всадника, ехавшие с юга, и пара отпечатков мне была знакома. Они принадлежали коням парней Бишопа. Кто же тогда тот одиночка, который крадется за Пенелопой?
След вел точно на запад, затем заканчивался в мешанине отпечатков. Натянув поводья, я привстал в стременах, чтобы осмотреться.
Преследователи скорее всего потеряли
Она направилась к полосе сыпучих песков, где копыта почти не оставляют следов. Затем увидела идущие в ту же сторону гурты овец и некоторое время просто ехала перед ними, овцы полностью уничтожили отпечатки копыт ее лошадей.
Гурт гнали на запад, и это устраивало Пенелопу, но не устраивало меня. На север ей двигаться, конечно, не следовало, слишком далеко до городов, где ее сможет защитить закон. Она правильно выбрала направление, но ехала все же слишком открыто. Может, она хочет попасть в Симаррон… Кто ее знает? О чем они говорили с Мимсом перед его смертью? Старик хорошо знал те края и наверняка многое рассказал Пенелопе.
Овцы были хорошим прикрытием, однако Лумис и Бишоп со своими парнями могли обогнать гурт и обнаружить ее следы. Но так ли это? Я не уверен. Возможно, она где-нибудь свернула? Девушка уже доказала, что необычайно хитра и умна. Управляться с тремястами фунтами золота, двумя вьючными лошадьми и одной подменной, потому что наверняка прихватила с собой коня Мимса, зная, что за тобой по пятам идет погоня, совсем непросто. Я подозревал, что она свернет с пути стада при первой же возможности. Пенелопа, несомненно, ехала намного впереди его. С таким количеством золота она никому не станет доверять, даже пастухам.
Я держался следов гурта, высматривая отпечатки копыт лошадей Пенелопы. Овец гнали к известному сосновому бору, вокруг которого раскинулись прекрасные пастбища с густой и сочной травой. Примерно в миле, близ гор, тянулись две гряды холмов, к северу от которых лежал один невысокий холм.
Въехав на него, я остановился и осмотрелся. Гурт прошел севернее, на земле же — кроме следов овец да собачьих лап — ничего.
Обогнув холм, проехал между двумя вершинами южнее. Мне часто приходилось скрываться от людей, и я бы не упустил такое место. Если Пенелопа свернула сюда, пастухи не увидели бы, что она исчезла, пока не миновали холмы, а к тому времени она могла найти себе подходящее убежище. Вот никто и не узнал бы, куда она направилась. Миновав холмы, я неожиданно наткнулся на знакомые отпечатки копыт. Тем не менее мне пришлось проехать еще с полмили прежде, чем снова встретить эти следы. Пенелопа пользовалась каждым клочком земли, покрытым песком или скалами, чтобы не оставлять практически никаких следов.
Теперь стоило прикинуть, куда она едет. Ближайший город — Симаррон. Дальше через горы на север — Элизабеттаун, за ним — Таос. На каждой миле Пенелопу подстерегала опасность, однако ей нельзя было отказать в хладнокровии и смелости, к тому же у нее явно был план. Я догадывался, что она проедет Симаррон.
Да, эта девушка с Востока провела нас всех. Одна-одинешенька упорно пробирается по нехоженым землям, обходя ловушки и оставляя в дураках ораву отпетых головорезов.
Теперь ее след был четким, я пустил по нему мустанга галопом. Пенелопа обгоняла меня на несколько часов, когда пересекла Канейдиан, но вела вьючных лошадей слишком быстро. Нести мертвый вес значительно тяжелее, чем всадника.