Музыкант-3
Шрифт:
Я на секунду завис, после чего прочистил горло:
— Так что, я могу идти?
— Нет, не можете. Потому что звонить вам придется прямо отсюда. Результат хотелось бы знать прямо сейчас, чтобы, не откладывая, дать соответствующие распоряжения товарищу Фурцевой. Так что звоните, не стесняйтесь. Или вы номера не помните?
— Да нет, помню, вернее, у меня с собой записная книжка с номерами.
— Вот телефон, звоните.
Я обошел стол, чтобы добраться до примыкавшей к нему тумбочки с телефонными аппаратами, достал записную книжку, и принялся названивать
— Так как, передадите Мише мое предложение? — напомнил я.
— Конечно, конечно, — отозвалась мама лидера группы 'Апогей'. — Я уверена, что и он, и ребята будут только рады.
— Тогда пусть мне перезвонит вечерком, мы утрясем кое-какие организационные вопросы.
Затем настал черед звонить Адель. Трубку тоже подняла мама, но сама Ольга находилась неподалеку, так что удалось пообщаться с ней напрямую. Тут тоже вопросов не возникло, и тоже договорились, что вечером я ей сообщу, где и во сколько генеральная репетиция мероприятия.
— А с 'The Beatles' как быть? — спросил я, опустив трубку.
— Есть их номер?
— Да, домашний Джона есть. Лондонский, туда из Ливерпуля перебралась его семья.
— Вот и звоните. Скажите этому Джону, что билеты мы им обеспечим через наше консульство в Лондоне, и хорошие номера забронируем в лучшей московской гостинице. Только я сначала сам поговорю с дежурным на коммутаторе, а то у нас так запросто за границу не позвонить, все же контролируется, сами понимаете, — говорил Суслов, крутя диск аппарата. — Алло, это Суслов, Михаил Андреевич. Товарищ Козлов? Добрый день. Товарищ Козлов, сейчас от меня будет звонок в Лондон, вы уж соедините товарища с адресатом, у него важный разговор. Спасибо… Егор Дмитриевич, продиктуйте номер… Та-а-ак… Ага, пошли гудки, держите трубку.
Я взял у Суслова трубку, приложил мембрану к уху. Гудки все шли. Наконец что-то щелкнуло, и на том конце провода по-английски (хотя ответь мне на другом языке, я бы искренне удивился) сказали:
— Да, это дом мистера и миссис Леннон.
— Синтия, добрый день, это Егор Мэлтсэфф, из Москвы звоню.
— О, Егор! Из Москвы! Здравствуйте, мне Джон о вас рассказывал…
— Надеюсь, только хорошее, — улыбнулся я, как будто моя собеседница могла видеть выражение моего лица. — Синтия, а Джона нет поблизости?
— Ох, он сейчас на студии, на Эбби-роуд, они там даже ночевали, я его уже два дня почти не видела.
— Черт… Синтия, а как туда позвонить? У меня был телефон, но я его, похоже, в лондонской квартире оставил.
— Записывайте, мистер Мэлтсэфф…
— Секундочку, — сказал я и по-русски обратился уже к Суслову. — Михаил Андреевич, карандашика не найдется? Спасибо, — и снова по-английски. — Говорите, Синтия.
До 'битлов' я все же дозвонился. К трубке по моей просьбе пригласили Леннона, который, судя по голосу, искренне
— Что? Выступить в России? В Москве? 1 июня? Отличная идея, Егор! Я только 'за', да и парни, уверен, не станут возражать, они тоже давно хотели посмотреть, как живут в вашей стране, спеть для русских.
— Вот и случай подвернется, прилетайте сразу на недельку, отдохнете, расслабитесь, — говорил я, косясь на Суслова, который вполне мог владеть английским. — Тут вам обещают целую культурную программу по высшему разряду. Насчет билетов на самолет, как меня заверили, проблем не будет, их вам оформят через советское консульство. А в Москве забронируют места в лучшей гостинице. Запиши, кстати, телефон человека, через которого придется держать связь, его зовут Леонид Федулов.
— Да, но нам еще нужно поставить в известность Брайана.
— Эпстайна? Думаешь, он может наложить вето на поездку?
— Вряд ли он пойдет на это, думаю, он даже попросит еще один билет на него.
— Михаил Андреевич, а можно будет билеты на пятерых — четырех музыкантов и их продюсера?
— Решим вопрос.
— Джон, мне сейчас сказали, что этот вопрос решаем… Ага… Хорошо, будем на связи. Пока!
Я положил трубку, и мы обменялись с Сусловым взглядами. Молчание длилось несколько секунд, после чего тот наконец произнес:
— Ну что, товарищ Мальцев, все нормально?
— Да, товарищ Суслов, вроде со всеми удалось уладить. Ничего, что я им пообещал культурную программу от вашего лица?
— Какую именно? — насторожился Суслов.
— Мы этот вопрос не уточняли, зато у вас будет время все продумать.
— Хм, хорошо, обмозгуем… Теперь, если вас не затруднит, посидите в приемной, а я созвонюсь с Екатериной Алексеевной, мы обсудим вопрос участия вышеперечисленных исполнителей в рамках фестиваля. Я распоряжусь, чтобы Вера Алексеевна сделала вам еще чаю.
— А один вопрос можно?
— Задавайте.
— Вам не кажется, Михаил Андреевич, что название фестиваля, скажем так, несколько неактуально?
— Что вы имеете в виду?
— То, что я и говорил на собрании. У нас немало ветеранов войны нуждаются, например, в улучшении жилищных условий, а на фоне недавнего землетрясения в Ташкенте можно было бы помочь и оставшимися без крова. Думаю, люди с удовольствием приняли бы помощь.
— Хм, над этим нужно помозговать…
— И еще одно предложение вдогонку разрешите озвучить?
— Да вы просто фонтанируете идеями, Егор Дмитриевич! Ну что там у вас еще?
— У меня вариант проведения концерта как бы в двух отделениях. Сами видите, что, с одной стороны, подбираются музыканты более старшего поколения с похожим репертуаром, и молодые, исполняющие более современный репертуар. Не логично ли будет их развести вместо того, чтобы выступать вперемешку?
— А что, в вашем предложении есть зерно. И выглядит оно вполне логично, я бы мог и сам до этого додуматься. Это мы сейчас тоже с товарищем Фурцевой решим. А вы все же идите чайку попейте, пока я общаюсь по телефону.