Мятеж

Тинтера Эми

Я кивнул, встал на ноги и отряхнул штаны. Затем всмотрелся в большую палатку, щурясь от лучей заходящего солнца, но полог был по-прежнему закрыт. Рен не появлялась.

— Это штабная палатка Михея, — объяснил Айзек, проследив за моим взглядом. — Без приглашения вход воспрещен.

— Что они там делают?

— Да кто ж их знает. Может, хлопают друг дружку по спинам за то, что так долго оставались мертвыми и теперь круче всех.

— Только не Рен, — сказал я.

— Сто семьдесят восемь? Да они небось перед ней и

виляют хвостами!

Я вздохнул; меня так и подмывало отправиться ей на помощь. Но Рен не нуждалась в моей помощи. Она найдет меня сама, когда сочтет нужным.

Вслед за Айзеком я тоже подошел к костру и взял миску, наполненную чем-то вроде овсянки. Большинство рибутов, стоявших вокруг огня, не скрывали своей радости, хотя попадались и мрачные лица. Праздник кончился, теперь их одолевали усталость и скорбь о погибших товарищах.

Я отыскал в толпе Адди и нашел местечко возле нее. Айзек устроился рядом с нами.

— Адди. Айзек, — представил я их. — Адди помогла Рен освободить остинских рибутов.

— Привет, — кивнула ему Адди, отдавая пустую миску рибуту-сборщику, потом повернулась и быстро окинула меня взглядом. — Молодец, что не помираешь. Я бы взбесилась, если бы ты взял и умер после стольких стараний добыть тебе антидот. — Улыбка чуть тронула края ее губ.

— Я старался как мог, — рассмеялся я. — Спасибо сказать не забыл? За помощь Рен?

— Не благодари, — отмахнулась она. — Я знаю, что такое сидеть на тех препаратах.

Наши взгляды на миг встретились, я кивнул и поспешно уставился в миску. Кроме Рен, только Адди знала, что я, находясь под действием уколов КРВЧ, убил ни в чем не повинного человека. В ее глазах угадывалось сочувствие, а я этого не хотел. Уж не знаю, чего я хотел, но сочувствия я точно не заслуживал.

— Значит, вы каждый раз отстраиваетесь заново? — спросила Адди у Айзека, махнув рукой в сторону лагеря.

Палатки вдоль дорожек справа от меня были уничтожены, и сильный ветер трепал обрывки материи. Многие палатки поменьше, особенно в тылу, уцелели, но примерно пятьдесят разорвало в клочья.

Душевая с туалетами тоже приняли на себя удар. Я уже побывал там и обнаружил на месте мужского отделения огромную воронку, однако водопроводно-канализационная сеть работала.

Правую вышку снесло начисто вместе с небольшим участком забора, однако в целом мы понесли меньший ущерб, чем корпорация. Обломки ее челноков усеивали все поле вокруг лагеря, насколько хватал глаз.

— Ага, наверное, завтра и приступим, — подтвердил Айзек. — Сначала залатаем палатки, какие сможем.

— И правда зачетно, — сказала Адди. — Да вы, ребята, крутые.

— Мы готовились год, — пожал плечами Айзек. — К тому же у нас новые системы слежения. В КРВЧ и знать не знали, что нам известно точное время атаки.

Я хотел спросить, где они взяли оборудование, но услышал шорох, и в следующую секунду рядом со мной уже сидела Рен.

Под глазами у нее залегли темные круги, но, когда она взяла меня под руку и улыбнулась, вид у нее был по-настоящему счастливый. Я познакомил ее с Айзеком, она наскоро пожала ему руку и снова приникла к моему плечу.

— Все нормально? — спросил я, быстро взглянув на палатку Михея.

— Да. Михею просто хотелось подробностей — как мы сбежали из Розы, как попали в Остин и встретились с повстанцами. — Она посмотрела на меня и весело, и раздраженно. — У него был миллион вопросов.

Я наклонился, убрал с ее лица прядь волос и прижался губами к холодному лбу, нежно проведя ладонью по ее шее. Солнце только начинало садиться, но мне вдруг захотелось найти какую-нибудь палатку и спрятаться в ней вместе с Рен, чтобы вот так, обнявшись, просто пролежать весь вечер.

— Айзек, не подержишь ее пару минут?

Я поднял глаза и увидел девушку, которая протягивала Айзеку круглощекого младенца. Айзек в восторг не пришел, но взял малышку, пристроил на колени и обхватил за животик.

— Что за… — Рен отстранилась от меня и с разинутым ртом уставилась на ребенка. — Неужели эта кроха?..

Я посмотрел на младенца и чуть не задохнулся, когда до меня дошло. На маленьком лице светились ярко-синие глаза рибута.

— Неужели она умерла и перезагрузилась? — спросила Рен.

— Не, она такой родилась, — ответил Айзек, взял ребенка за ручку и помахал ею. — Правда жуть?

— Еще какая, — согласилась Рен и оттолкнула ручонку, как будто боялась, что малышка укусит ее. — И что, все они такие, если рождаются от рибутов?

— Ну да.

— И исцеляться могут? — спросила Адди.

— А как же, — отозвался Айзек. — Они настоящие рибуты.

— Но… насколько я понимаю, без номеров? — спросила Рен.

— Да уж какие тут номера. Мы считаем, что им можно присваивать номер по высшему родительскому, но это в конечном счете не имеет значения.

— Это твоя? — поинтересовался я, стараясь не выдать ужаса. Конечно, малыши — это сплошное очарование, но Айзек был маловат для отцовства.

— Да ты что! Нет, конечно, — состроил гримасу он. — Я просто держу! — Оглядевшись, он протянул ребенка Рен. — Побудь с ней минутку. Мне надо в туалет.

— Что? Нет! — отшатнулась она.

— Одну минуту! Я сейчас вернусь. — Айзек сунул ей младенца и вскочил.

Рен отвела руку с ребенком подальше и нахмурилась. Кроха не оценила этого жеста и моментально расплакалась.

— На-ка, — сказала мне Рен. — Возьми этого маленького мутанта.

Смеясь, я так и сделал. Прежде мне никогда не приходилось держать младенца, — во всяком случае, я такого не помнил. Мой братишка Дэвид родился, когда мне было четыре, но вряд ли родители разрешали мне брать его на руки. Очевидно, я взял не так, потому что ребенок продолжал орать. Я посмотрел на Рен.