Н 3
Шрифт:
Возвращаться мыть полы в спорткомплекс? Однозначно нет. Пойти к тренеру местного «Динамо», как его там? Белькевичу… Да, но — потом. Сперва — разговор с Тирликасом и Ш.
Я зашел в магазин, где из посетителей была только старушка в пальто кораллового цвета и такой же шляпке-таблетке и заморенная мамаша с сыновьями трех-пяти лет.
Тут было четыре отдела: спиртное и табачные изделия; сыры, колбасы, молочка; шикарнейшая кондитерка с тортами на развес и хлеб; полуфабрикаты и выпечка из дрожжевого теста. В середине зала стояли морозильные камеры, откуда
Пискнул телефон. Я первым делом открыл сообщение от Витаутовича, который писал: «Ничего не знаю. В Лиловске тебе точно никто вредить не будет. Или ты кому-то так насолил в Москве, что он следом за тобой поехал».
«Когда у меня встреча с таинственным Ш.?»
«Сегодня мы не в городе».
«На охоте. Связь не очень».
«Завтра утром наберу».
Видимо, он думал, что связь в любой момент оборвется, потому написал три сообщения, а на мое следующее: «Ш — Шуйский?» — ответить не успел, исчез из сети.
Я насыпал себе пельменей, полуфабрикатных котлет, в разных отделах купил хлеба, кефира, макарон, гречки, яиц, томатной пасты, масла, овсяного печенья, шоколада. Потом взял копченого мяса с тонкими прослойками сала. При мысли о том, как я его буду резать толстыми ломтями и есть с «бородинским», намазанным сладковатым маслом, рот наполнился слюной, и я буквально бегом бросился из магазина. Так спешил, что налетел на человека на пороге, который, чтобы не упасть со ступенек, повис на мне.
Сперва закружилась голова. Потом расфокусировалось зрение, и картинка поплыла. Руки безвольно повисли, и вот уже я вишу на незнакомце. Звонко шлепается об асфальт пакет с продуктами. Жжение разливается в области бицепса бедра — видимо, мне что-то вкололи, чтобы вырубить. Последнее, что я подумал — жалко кефир, наверное, бутылка разбилась.
Последнее, что увидел — движущийся ко мне силуэт.
Сознание возвращалось, как после наркоза: сперва гулкие звуки, сюрные картинки перед глазами. Потом я понемногу начал ощущать тело: ноги, ребра, руки. Я лежал на твердом полу со связанными за спиной руками, с мешком на голове! Поэтому так темно и душно.
В мозгах была мешанина недооформленных мыслей, которые все не хотели структурироваться. Я минут десять провалялся прежде, чем подумал что-то вразумительное.
Где я? Кто меня захватил? Что им нужно?
Ответов не было. Точнее был единственный, конспирологический и идиотский: меня похитили инопланетяне. Точнее — буржуйские спецслужбы. Теперь сперва высосут всю кровь, потом сделают трепанацию черепа и будут исследовать, какие зоны мозга нужно вывести из строя, чтобы отключить сверхспособности.
Я сжал кулаки, пробуя веревки на прочность. Попытался встать, но ноги тоже оказались связанными.
Похоже, за мной не следят неотрывно, иначе заметили бы, что я очухался. Доносились щелчки, стойко ассоциирующиеся с Ромкой Клыковым, словно
Минут пять ничего не происходило. Потом со скрежетом распахнулась, видимо, дверь, донеслись шаги, и зычным командирским голосом спросили:
— Ну что, взяли?
— Да вот, — прохрипел в ответ мой надзиратель.
Завозились, закопошились вокруг, и я просипел:
— Вы кто такие, и что вам нужно?
— Очухался! — радостно сказал кто-то третий тихим голосом.
И если обладателей командирского и хрипатого голосов я представил: здоровенный бык, похожий на качка-десантника и тощий прокуренный шнырь, то третий никаких образов не породил.
В прояснившемся сознании вертелись мысли о беспределе, о том, что девяностые давно прошли, но все мои реплики звучали бы жалко, потому я молчал и слушал.
— Трубу взяли? — спросил громкоголосый.
— Угу. Вот.
— Не смотрели, что там?
— Вас ждем.
Ага, они отжали у меня мобилу, видимо, пытаются проникнуть в банк, деньги снять...
Нет! Если бы их интересовало мое добро, меня бы сюда не везли. Им интересна переписка. Впервые я пожалел, что советские смартфоны не блокируются и не открываются через пароль, как западные аналоги. Мы люди советские, нам скрывать нечего.
Что они там хотят найти? Кто-то обвинил меня в шпионаже? В покушении на убийство? Черт побери, в чем меня подозревают? Эти люди — беспредельщики или спецы? Если БР, то, ребята, я же свой!
Неведение сводило с ума. И ведь что ни спроси — не ответят. Это такой способ развязывать языки — пытка неизвестностью. Кнопки телефона продолжали щелкать, но теперь, надо полагать — моего. Кто-то шумно и сосредоточенно дышал.
— Крутая игрушка, — оценил мой «Енисей» хрипатый.
— Генерал Вавилов подарил, — просипел я.
— Ты ври да не завирайся… Саша, — сказал громогласный. — Жонглируешь тут громкими именами, а сам об уважаемых людей ноги вытираешь.
Так, а вот отсюда, пожалуйста, поподробнее.
— Кого вы имеете в виду? — спросил я.
— Давай-ка его на диван. И мешок с башки стяни, пусть подышит перед смертью.
Вот теперь происходящее напоминало дурацкую ошибку. Или розыгрыш, но все равно дурацкий. Меня резко перевернули вертикально, и пустой желудок подскочил к горлу. Был бы я сытый — точно стошнило бы.
Мешок стянули, чуть голову не оторвав, и ненадолго я ослеп от яркого света. А когда проморгался, обнаружил себя в пустом ярко освещенном помещении без окон на потертом кожаном диване. Уперев руки в боки, напротив стоял обладатель зычного голоса — невысокий мордатый стриженный под машинку мужчина, похожий на кабанчика. Но не на розового хряка, а на дикого секача, который бивнями и пропороть может.
На вид лет сорок пять-пятьдесят. Щеки красные, брылами, яркие губы, никак не подходящие образу, черные брови с изломом, глаза карие чуть навыкат. Короткие ручки и ножки, под темно-синей рубахой — пузо.