На фига попу гармонь...

Кормилицын Валерий Аркадьевич

– Это что за «харя Кришна?» – напугалась баб Тоня, когда в ее дом затащили человеческий полуфабрикат.

Пропустив первый стопарик, йети вздрогнул и надолго задумался. Но после реплики баб Тони: «Общительный он у вас, как глухой отшельник» помесь йети с человеком всхлипнула, икнула и, воззрившись на самогонщицу, хрипло произнесла:

– А это что за Дюймовочка на пенсии?..

– Жить будет! – пришел к умозаключению дядька Кузьма, наливая йети второй стопарик лекарства.

Оставив майора Буратино сторожить на берегу поклажу до прихода

автотранспорта, Мишаня пошел домой позавтракать, а заодно и пообедать.

Василиса Трофимовна бросилась к сыну с пылким желанием узнать, что на ферме гремело и видел ли он Дуняшу, которая пошла доить коров.

– О Рогожиной мне больше не говори, – нахмурил брови Мишаня, – твоя Дуняха в негра втюрилась по самые конопатые уши, так что скоро по Шалопутовке папуасики с копьями будут бегать…

– Да как же так, батюшки?! – всплеснула руками Василиса Трофимовна.

Отконвоировав лазутчиков в сельсовет, Барабас вышел перекурить на свежий воздух, и тут же в его рукав вцепился Павлик Морозов.

– Дяденька милиционег, дяденька милиционег, – трепал он Барабаса за руку.

Вздохнув и поняв, что просто так от пионера не отделаться, участковый полез в карман и со вторым, более глубоким вздохом протянул юному члену добровольной народной дружины кровный стукаческий рубль.

– Дяденька, за ваш губль у меня даже волдыгь на попе не вскочит…

– Ща-а он у тебя забесплатно там появится, – с угрозой пообещал Барабас, хватаясь за ремень.

– Ну ладно, ладно, чуть что, сгазу биться… Там вдали, за гекой… кто-то бомбу взогвал… – указал он в сторону моста.

– И ты знаешь кто? – отцепив наконец липкие пальчики, поинтересовался Барабас.

– Да у вас, дяденька, загплаты не хватит, – стреканул от него Павлуша. Тяжело вздохнув в третий раз, в результате чего на пыльной дороге образовался небольшой смерч, Барабас направился к мосту и углубился в лес. Место ночной трагедии он нашел неожиданно легко. Грузовик лежал вверх колесами, а около него копошились латиносы. Из деревенских присутствовал лишь некурящий мужик.

– Вы че тут, как навозные жуки, шебуршитесь? – строго глянул на студентов из института дружбы народов участковый.

– Мы-ы не навозные жуки, мы-ы менеджеры по удобрениям, – отмочил обгорелый Педро.

– Ишь ты… А это шо-о за головня? – обратился к нему Барабас.

– Утилизируем отходы… – бубнил свое студенческий староста.

– Не знаю, что вы там делаете с отходами, а зовут как?

– Педро.

– Педро-Головня! – райкомовским мерином заржал Барабас.

Некурящий мужичок подхалимски вторил ему надтреснутым дискантом.

– Ну ладно, – отсмеявшись, вновь стал серьезным участковый и достал из кармана лист чистой бумаги и авторучку. – Свидетели аварии е-е? Шо-о, нема? – смотрел он, как народ активно покидает место происшествия. – Тогда приступим к протоколу…

Через час адских усилий и головной боли он создал милицейский шедевр: «Ехала машина с баянами… В результате аварии все баяны в гармошку…»

«Ну и работенка у меня, –

направился в сельсовет, чтоб оттуда позвонить прокурорскому работнику, – оружия натащили, шпионы на подведомственной территории завелись, теракт вот… и все Барабас. Так шо, не до самогонщиков теперича… Зря рупь пацану отдал».

* * *

У генерала Потапова в застенках сельсовета дела шли намного благоприятнее. Слепой шпион кололся о гармонях.

Рассказал все, что знал… И что появилась статья в газе те, и что они получили задание найти гармонь, закодированную знаками «икс», и «игрек», а также таинственным третьим внизу… – но, явно, не «зет».

Нанеся на бумагу «х» и «у», Потапов русским своим умом сразу просек третий иероглиф и понял, что это всего лишь была газетная утка, розыгрыш и сплошная «деза».

Выбросив в урну лист с одиозным шифротекстом, он выглянул в окно и увидел подъезжающие «мерседес» и две «газели». «Вот и закончилась командировка», – приказал загружать шпиков в одну «газель», а другую отправил за Буратино и вещами. Сам же, закурив, с чувством исполненного долга расположился в «мерсе».

Майор Буратино, зевая, глядел в сторону Шалопутовки в ожидании техники, как вдруг сзади что-то брякнулось и закрыло ему глаза.

– Мальвина! – сказал он и повернулся, увидев улыбающуюся мохнатую рожу с корнем хрена посередке.

«На Мальвину явно не тянет», – сделал вывод контрразведчик и радостно завопил:

– Леха-а! Здорово-о, ко-о-реш. Как я рад тебя видеть, персонаж ты мой зазеркальный. Уезжаю вот… – сообщил ему Буратино. – А ты как?

– Да-а, так… наблюдение веду…

Э-эх-ма-а! У кого зазеркалье, а у нас – Забайкалье… – взвыл лешак. – Я ведь тоже скоро в Сибирь подаюсь…

– А тебя за что? – опешил чекист.

– Жизнь достала!.. – не стал вдаваться в подробности сибирский чалдон.

– Нашим привет передавай! – увидев машину, попрощался с дружбаном Буратино. – Скажи, что непременно навещу…

Подходя к сельсовету, Барабас заметил три отъезжающие тачки. «Первая – крутая!» – уступил он дорогу кавалькаде машин.

«Мерседес» тормознул около младшего лейтенанта, и не поленившийся вылезти Потапов за руку попрощался с участковым. «Вот бы следователь прокуратуры увидал нас сейчас», – пожимая генералу руку, подумал Барабас.

– Мишане привет передавай! – уже садясь в машину, вспомнил о егере Потапов.

Мишаня, плотно перекусив, сидел во дворе и наблюдал за царившей у сельсовета суетой.

«Уезжают! – с чувством глубокого облегчения подумал он, уловив однообразный стук над головой. – О-о! Дятлик прилетел», – обрадовался егерь.

– Цыпа, цыпа, цыпа, – позвал птичку, но та упорно выбивала по стволу дерева текст.

Вслушиваясь в азбуку Морзе, Мишаня похолодел от ужаса. Он понял, что в двенадцать дня дом с Мари должен взлететь на воздух. Времени оставалось чуть больше часа.