На линии огня
Шрифт:
– Договорились, – сказал он.
Он расстегнул пристяжной ремень и поднялся. Потом, крепко держась за спинку стула, обошел его.
– А пока будем считать Лигу Свободных Миров враждебной территорией. Карли, прикажи удвоить охрану у обоих шаттлов и организуй два патруля. Фабер, найди мне Петровского. Нам нужно осмотреть оба шаттла снизу доверху, заглянуть во все щели, убедиться, что капрал Оуэне не оставила других сюрпризов. – Маркус глубоко вздохнул и с раздражением посмотрел на кондиционер, из которого снова донесся металлический лязг. – Что-нибудь еще?
Джерико поднялась и кивнула
– Тогда я вернусь на «Адонис». Капитан Макфарлейн готова в любую минуту совершить прыжок по нашему сигналу. Сообщить ей, чтобы она готовилась к старту?
– Да, и чем быстрее, тем лучше, – кивнул Маркус. – Назови расчетное время прибытия в пространство Канопуса.
– Расчетное время прибытия 29 апреля, – ответила Джерико. – Это дата пересечения границы. Но планеты Маранта мы достигнем не раньше начала мая.
Натянуто улыбнувшись, Маркус обогнул стол и поплыл к двери.
– Никогда не думал, что однажды скажу это, но я не могу дождаться той минуты, когда мы доберемся до Периферии.
X
Дворец Магистрисы Кримсон
Магистрат Канопуса
Периферия
24 апреля 3058 года
Деми-прецентор Джейми Николас вошла в зал, обставленный с показной роскошью. Пол во всю длину выстелен толстым золотисто-коричневым ковром. На стенах, обтянутых яркой набивной тканью, висели изящной работы гобелены и редкие голограммы представителей семейства Сентрелла – основателей и правящей династии Магистрата Канопуса. По углам располагались мраморные скульптурные группы. Освещался зал изящными настенными бра из чистого хрусталя.
Высокие окна, расположенные примерно через каждые десять шагов, выходили в сад, освещаемый с наступлением вечера установленной на земле подсветкой, что давало чудесный эффект. В оконных нишах удобные сиденья, обтянутые темным бархатом, с наваленными на них подушками. Двери по правой стороне зала вели в роскошно меблированные комнаты, манившие случайного гостя теплом и уютом. Все это создавало ощущение скорее семейного дома, а не дворца правителя.
Личные апартаменты магистрисы и ее семьи занимали целое крыло этого дворца. Несмотря на положение официальной представительницы «Слова Блейка» при дворе, Джейми Николас никогда прежде не получала приглашения сюда и, вероятно, не получила бы его вообще, если бы не важный пакет, находившийся в данный момент у нее под мышкой. Но быть допущенной без охраны и даже без обычного формального эскорта…
Ах, Камерон, ты же знал, что магистриса со временем станет доверять мне. Теперь я только жду твоего приказа.
Джейми задержалась у гобелена, изображающего сцену капитуляции войск Дома Ляо под натиском победоносных боевых роботов Канопуса. Должно быть, это было где-то на ранней стадии вторжения, подумала Джейми, припоминая, что в 3032 году Романо Ляо удалось перехватить стратегическую инициативу. Тем не менее искусство художника не оставило ее равнодушной. Он сумел придать десятиметровым смертоносным машинам Канопуса невиданную элегантность и благородство, тогда как
Дом Ляо.
Джейми положила пакет на ладонь, словно могла догадаться о его содержимом. Пакет был тщательно запакован и запечатан голограммой с гербом дома Ляо – рука в перчатке, сжимающая меч-катану. Голограмма была изящно вплетена в ткань оберточного материала, что делало ее похожей на вериграфическое послание, подделать которое по меньшей мере очень трудно. На пакете имелись также дипломатические отметки, причем логотипы «Слова Блейка» и особенно «Тоямы» занимали не самое удачное место.
Достаточно ли того, что я знаю содержание? Она уже задержала доставку на три дня, надеясь получить известие от деми-прецентора Сент-Джеймса, но затем решила, что ждать больше нельзя.
Сделав еще несколько шагов, Джейми остановилась перед дверью, которую ей следовало найти. Пятая по счету, с голограммой пяти дочерей и сына магистрисы на стене. Джейми улыбнулась. Интересно. Она помнила донесение, полученное шесть лет назад, когда она еще состояла в рядах Ком-Стара. Это было задолго до отправления на Канопус IV. Разведка Ком-Стара сообщила о том, что у магистрисы три сына и три дочери. Джейми провела на Канопусе целых четыре месяца, когда узнала, что разведка Ком-Стара, которая почти никогда не ошибалась, на этот раз ошиблась.
В течение нескольких лет Эмма Сентрелла скрывала двух своих старших дочерей под мужскими именами. В начале 3040-х годов – после свержения с трона ее матери и обретения множества врагов – такая мера предосторожности казалась вполне оправданной и благоразумной. Магистрат Канопуса представлял собой матриархат, в котором магистриса могла назначить на любую должность любую из своих дочерей, а потому Эмма Сентрелла хотела, чтобы потенциальные наследницы были должным образом защищены. В 3050 году от этих мер отказались, но Ком-Стар, грубо игнорируя интересы Периферии с характерной для него недальновидностью, так и не исправил ошибку в разведывательном донесении.
Джейми Николас еще раз взвесила на ладони пакет, как бы оценивая его важность. Можно только надеяться, что «Слово Блейка» действует более мудро и предусмотрительно.
Деми-прецентор уже сняла с головы капюшон и, проходя в открытые двери, встряхнула головой так, что ее огненно-рыжие волосы волной раскинулись по плечам. Господствовавший на Канопусе стиль жизни поощрял неформальную, мягко говоря, атмосферу, и Джейми Николас всегда с должным почтением относилась к соблюдению самых на первый взгляд малозначительных условностей.
Личная гостиная магистрисы напоминала официальный зал для приемов в главном здании резиденции, но центральное место в ней занимала отнюдь не сама магистриса. Мебель была расставлена так, чтобы дать гостям возможность полюбоваться огромным камином, в котором весело потрескивал огонь, наполнявший комнату едва ощутимым ароматным дымком горящих кедровых поленьев. У прикаминного коврика стояли с обеих его сторон изящные мраморные статуи. Джейми без труда узнала изваяния Адониса и Афродиты, с незапамятных времен символизирующих красоту и любовь. Их позы были естественны и одновременно величественны, как и у всех скульптур древних греков.