На сем стою
Шрифт:
Не забывали трактаты и превозносить Лютера. В одном из памфлетов рассказывается о том, как крестьянину довелось повстречать сияющего великолепием незнакомца. Крестьянин спрашивает, не Бог ли он. "Нет, - отвечает тот.
– Я ловец человеков. Зовут меня Петром, и я только что пришел из Виттенберга, где по великому благоволению Божьему собрат мой, апостол Мартин Лютер, восстал, чтобы поведать людям истину о том, что никогда я не был епископом Рима, никогда не пил крови бедняков и не имел ни серебра, ни золота".
Обе стороны широко использовали имя дьявола. На одной из католических карикатур изображен дьявол, нашептывающий что-то на ухо своему ближайшему сподвижнику, Мартину Лютеру. С другой стороны, на гравюре реформатов изображен сидящий за своим рабочим столом Лютер, к которому врывается
"Мы, Люцифер, господин вечной тьмы и правитель царств мира сего, извещаем тебя, Мартин Лютер, о нашем гневе и неудовольствии. От легатов наших, кардиналов Кампеджио и Ланга, проведали мы о том ущербе, который нанес ты, возродив Библию, которой, благодаря трудам нашим, мало кто пользовался в последние четыреста лет. Ты побуждаешь монахов и монахинь оставлять монастыри, в которых они ранее служили нам верою и правдою, да и сам ты отступился от служения нам. Посему мы будем преследовать тебя сожжением, утоплением и обезглавливанием. Сие есть формальное объявление войны, и никакого иного уведомления ты не получишь. Скреплено нашей адскою печатью в граде Проклятия сентября последнего дня 1524 года".
Печатные сочинения дополняло искусство. В одной из пьес рассказывалось о заговоре с целью низвергнуть царство Христово и утвердить папство. Заговор этот имел такой успех, что сатана пригласил папу с его приближенными на званый обед. Когда подали зажаренных князей и колбасы из крови бедняков, ворвался посланец с известием о том, что в Виттенберге проповедуется оправдание по вере. Ад был посрамлен, а Христос восторжествовал.
Эти примеры наглядно показывают, какие методы использовали реформаты в своих нападках на злоупотребления Римской церкви.
Лютеровское же учение как таковое было не столь наглядным, и популяризировать его было сложнее. Но Ганс Сакс, поэт-сапожник из Нюрнберга, сочинил совсем неплохие куплеты о Лютере, назвав его "нюрнбергским соловьем":
Лютер учит, что все мы
Соучастники Адамова грехопадения.
Если человек пребывает в нем,
Он ощущает шипы и проклятие греха.
Когда жуть, отчаяние и ужас охватывают его,
В раскаянии он падает на колени.
Тогда открывается ему свет дня.
Тогда Евангелие может открыться ему.
Тогда увидит он Христа, Сына Божьего,
Который позаботился о нас.
Закон исполнен, долг оплачен,
Смерть побеждена, проклятие ослабело,
Ад сокрушен, дьявол связан,
Открыта для нас благодать Божья.
Христос, Агнец, искупает всякий грех.
Одной лишь верою Христовой мы побеждаем".
Основы лютеровского учения, изложенные столь просто и кратко, оказывались доступны простым людям самых разных занятий. Когда Лютеру поставили в упрек то, что он апеллирует к мирянам, один из авторов памфлетов ответил так:
"Глупцы вы изощренные, извещаю вас о том, что ныне в Нюрнберге, Аугсбурге, Ульме, в Швейцарии и Саксонии есть жены, девы, студенты, ремесленники, портные, сапожники, булочники, рыцари, дворяне и такие князья, как курфюрст Саксонский, сведущие в Библии больше, чем все университеты Парижа и Кельна и все паписты мира".
Практические церковные проблемы
Но уже само распространение Евангелия рождало множество практических проблем, связанных с организацией Церкви. Лютер никогда особенно не выступал по этому вопросу с разъяснением своей позиции. Для него истинная Церковь всегда была Церковью искупленных, ведомой одному лишь Богу. Она проявляет себя в разных местах земли, немногочисленна, подвергается гонениям, зачастую пребывает в подполье, и в любом случае она рассеяна и
объединена лишь узами Духа. Подобные воззрения могли привести лишь к созданию мистического братства, не имеющего никаких конкретных форм. Вот что подразумевал Лютер под Царством Христовым. Он никогда не заявлял, что оно может быть реализовано. В то же время Лютер не готов был и лишить Церковь всякой организации. Оставалась лишь возможность собрать вместе верные души, которые можно объединить в данной местности. К формированию такой организации Лютер подошел вплотную в 1522 году, когда он наставлял тех, кто желает причащаться под обоими видами, получать причастие отдельно от других. И даже после того,
Реализация этой задачи требовала определенной организационной работы. К 1527 году можно было сказать, что все княжество Саксонское находится во власти реформатов. Отход от старого во многом приводил к неразберихе. Особенно это касалось вопросов, связанных с церковным имуществом и финансовыми выплатами. Монастыри были покинуты. Что в таком случае должно произойти с хранящимися в них пожертвованиями и монастырскими доходами? В некоторых случаях жертвователи умерли много лет назад, а установить наследников было невозможно. Землям угрожала опасность захвата со стороны могущественных соседей, на монастырские же доходы рассчитывать в любом случае не приходилось, поскольку после того, как ситуация изменилась, крестьяне вовсе не намеревались и далее платить монастырям оброк. Во-вторых, церковная реформа угрожала хаосом из-за неприязни Лютера к единообразию. Каждая деревня и даже каждая церковь имела какие-то свои отличия. Скоро даже в одном городе можно было заметить отличие между церквами. Мало того - даже в одной и той же церкви обряды могли совершаться по-разному. Людей, чье ощущение религиозной безопасности в значительной мере зависело от стабильности и неизменности ритуалов, такое разнообразие и непредсказуемость всерьез выбивали из колеи. Лютер стал сознавать необходимость добиваться единообразия хотя бы в пределах одного города.
Но хуже всего было то, что доктринальные различия угрожали общественному спокойствию. В княжестве католицизм сохранил кое-где свои позиции. Кроме того, в Саксонию проникали цвинглианство и анабаптизм. В бурлящем обществе развернулась настоящая война идей. Единственное решение этой проблемы Лютер видел в том, чтобы лишь одна конфессия наделялась правом публичного служения в определенной местности. Возможности для практической реализации этого положения он представлял себе смутно, поскольку его одолевали противоречивые идеи. Он рассматривал мессу как идолопоклонство и богохульство, но при этом не желал никого принуждать к вере. Лютер постепенно приходил к мысли о необходимости признания прав соперничающих конфессий. Напрашивалось решение об утверждении территориальной церкви, направленность которой определялась бы преобладающими в данной местности убеждениями. Меньшинству же предоставлялась возможность переселиться в места, более благоприятные для исповедания их веры. Другой вопрос - следует ли применять этот принцип к одним лишь католикам или также и к сектантам.
Но кто должен взять на себя ответственность и прекратить разброд? До сих пор Лютер склонялся к конгрегационализму и решительно возражал против изгнания Цвиллинга из Альтенбурга, невзирая на волю народа. Но независимые поместные общины не обладали никакими возможностями решать такие проблемы, которые затрагивают сразу несколько районов. Решать их могли епископы, но епископы враждебно относились к реформе. Но будь даже ситуация иной, Лютер никогда не наделил бы их прежними функциями, поскольку пришел к убеждению, что в Новом Завете всякий пастор был епископом. Поэтому, когда он обращался к своим коллегам, называя их "епископ Лохаусский" или "епископ Торгаусский", это не было просто жестом. В таком случае должность епископа следовало чем-то заменить. Необходимо создать должность регионального руководителя, но как и кем должен он избираться? Если церквами, то кто соберет их вместе?