На троне в Блабоне
Шрифт:
— Для кого? Ясно, для власти. И та, что придет на смену, будет довольна. Не теряя времени, начните толковать о доброте королевы, о ее заслугах перед народом… Надо напомнить, что живет она хуже Директора, сама готовит. Рассказывайте, во многих, мол, королевствах самые счастливые времена пришлись на правление королевы, царицы, владычицы — матери… Поверят все: молодые понадеются свое место под солнцем заполучить, старики вспомнят, как им было хорошо раньше… А знаете почему? Были молоды, столь безумны дерзкой молодостью,
— А на самом деле не было лучше? — допытывался Узелок.
— Как кому… Человек по натуре своей быстро зло забывает, а добро всегда помнит, видит в нем свою заслугу, за которую положена награда… А вернись к нему отрыжкой воспоминания о всех пинках, коими судьба его наделила, о предательствах ближайших друзей и девушек, что обещали навеки место в своем сердце и с легкой душой ушли к другим, будущее показалось бы ему мрачным колодцем, и сам себе устроил бы болташку, потеряв охоту жить.
— А как поднять людей на борьбу с акиимами? — Бухло дергал свои пушистые усищи.
— Есть у нас Корона? Есть! Не лежать же ей в сундуке с приданым твоей супруги, друг! Трон королеве! Увенчать ее Короной! Королеву — в замок! Акиимов — прочь из Блабоны!
— И подальше, аж за Кошмарку! — загорелся Мышик.
— А где Корона? Шум по городу пошел, Директор выловил, мол, Корону из пруда, когда обжоры из Блабоны бросились ловить праздничных карпов!
— Кася! Твоя очередь, покажи Корону!
Дочка сняла шелковый платок и, взъерошив волосы, стащила через голову Корону. Бухло принял ее в свои лапищи и, воздавая почести, опустился на колени и поцеловал.
— Та самая! — запищал Мышик. — Моя Корона. Самая настоящая, самая королевская.
— Завтра рождество. Надо напомнить всей Блабоне, что в этот день королева собственноручно раздавала детям подарки, нарядные елки стояли на площадях, играли музыканты… Нужно разжечь тоску о минувшем. О безвозвратном…
— Безвозвратном? — возмутились все, с беспокойством глядя на меня. — Тогда зачем восстанавливать замок и трон? Зачем вводить в замок королеву и Виолинку?
— Чтобы вы убедились: нельзя удержать то, что уже обречено, нельзя вернуть то, что утратили… Все в движении, идет вперед, течет, взбирается и скатывается, а мы упрямо называем этот марш прогрессом. И перемены неизбежны, то и дело меняются вокруг декорации, а должны меняться мы сами… Люди страдают, начинают задумываться, а, как вы знаете, человеку мыслящему нелегко на этом свете.
— А ты, летописец, говорил не так, обещал, что время над нами невластно, — возмутились мои друзья.
— Я хотел вас утешить, хотел поверить в вас, ведь и ваше существование — порука моему бессмертию. Но и нас поглотит эта бестия… Как весь мир… Все живое…
— Какая бестия? — удивился Бухло. — Мы и драконам свернем головы… Моя пушка…
—
— Так что же делать? — спросил шепотом Мышебрат.
— Вопреки всем переменам приведем королеву в замок. С ней вам будет если и не хорошо, все же лучше, чем теперь. Не досадит вам, не схватит народ за горло, не станет вымогать золото, она не корыстолюбива… Надо лишь подобрать ей мудрых советников и еще более мудрых исполнителей, дабы они советникам вовремя говорили: „Нет! Это не удастся! Так нельзя!..“
— Лишь бы в советники не пролезли акиимы да во главе их не явился бы Директор, — фыркнул Мышебрат.
— А как быть с королем? Вроде негоже ему по-прежнему на Малой рыночной площади стричь и брить, — задумался Бухло. — Впрочем, ему и эта прихоть наскучит — не раз так бывало.
Сидели хмурые, будто я взвалил на них ношу не по плечу. Сорвался ветер и заголосил в печи. Мумик крепко спал, время от времени потявкивая во сне, и перебирал лапами, словно от кого-то убегал, видно, снилась ему погоня, все еще грозившая нам.
— Сейчас нам так тяжело жить, тяжелее некуда, поэтому наша обязанность — окружить королеву уважением и любовью, — утешала нас старая пани. — Она и теперь, хоть и лишена власти, заботится о нас, помогает…
— При королеве должны собраться мужи непреклонные, как острие обнаженного меча, — наставлял я их, как и подобало человеку много пережившему и повидавшему на своем веку не одно падение власть имущих.
— Один такой уже есть: артиллерист Бухло, — подсказал Мышебрат. — Он кому угодно накостыляет по шее.
— Больно уж честен. Его в момент опутают похвалами, лестью или натравят на невинного человека, а после обвинят в несправедливости… Наш артиллерист в самый раз незаменим салютовать по торжественным случаям, станет комендантом замковых салютных орудий. Все это предвидится в Книге, — старался я смягчить растерянность друзей. — Я написал, от вас зависит, сбудется ли. Помните задания? Ремонт замка, пробудить в сердцах доброе отношение к королеве, торжественно возвести ее на трон. С Эпикуровыми фанфарами и с артиллерийским салютом, народ любит зрелища, в которых сам принимает участие… И следует эти зрелища ему дать, коли уж платит подати.
— А мы? — вскинули свои вихрастые головы братья Узелки. — Для нас, значит, опять нету работы? Нас всегда только на посылки…
— У вас самое важное задание: через ваших ровесников подготовить Блабону к принятию новой власти. Вам предстоит говорить со многими, но кратко, чтобы стража не схватила, о доброте королевы и всю правду о Директоре и его приспешниках…
— Никаких проблем, королева Ванилия и так сама доброта, а Директор ничтожный карьерист и жмотина.