На все четыре...

Сысолов Дмитрий

— Шиша, ты очнулся? — из-за спины «гренадера от медицины» выглядывает испуганная Сова.

— Вроде как… - неуверенно отвечаю я, глядя как медичка накладывает тампон на рану и приклеивает его лейкопластырем крест накрест по две полоски в каждую сторону, сооружая импровизированную решётку. — Что это было вообще?

— Куктай пытался тебя убить, — объясняет мне как дитю неразумному мой персональный «капитан очевидность». — Но ты его скрутил, а когда Сиплый с шокером прибежал, он с перепугу, и тебя и Куктая вырубил, и всех остальных разгонял.

Пока ещё охранники не набежали. Смешно смотреть было. Пытается грозно выглядеть, а видно, что он сам всех окружающих боится.

— Ага. «Ржака полная», — мрачно соглашаюсь я, еще раз пытаясь пошевелить пальцами. Ну, в принципе, слушаются, но болью в плече каждое движение отзывается. Вот непруха! А ведь мне, возможно, уже сегодня вечером на арену выходить. Чёрт, как все не вовремя! — «Обхохочешься».

— Так, «юмористы», — подает голос этот гренадер от медицины в женском обличье. — Повязки не снимать, не мочить, не теребить. По идее на полное заживление недели три надо бы, но кто знает сколько вы тут ещё продержитесь. Если до завтра доживете, я утром зайду, перевязку сделаю.

— Премного благодарен! — абсолютно искренне произношу я, и тут же комплимент вдогонку. — Не думал, что у восточников найдется столь высококвалифицированный специалист по медицине.

— Много ты понимаешь в моей квалификации, — пренебрежительно дергает она плечом, но я-то вижу, что оценка ее профессиональных качеств ей приятна.

— Ну кое-что и я понимаю, — абсолютно серьёзно говорю в ответ. — Не знаю как обстоит дело с медицинским образованием, хотя оно явно имеет место быть, а вот многочисленная практика видна невооруженным взглядом.

— Однобокая практика, — немного грустно замечает медичка. — С колото-резанными ранами, переломами и ушибами я постоянно сталкиваюсь, а вот по болезням…

— Что же это, никто у вас не болеет обычными болезнями? Простудами, да расстройствами желудка?

— Ну почему же? Бывает. Вот только лечить их... Рабов не лечат! Симулянты, мол, они все, и всё. А у Шварца и его окружения свой медик есть. Так что мне только и остаётся, что вот вас штопать, чтоб на арену выйти могли.

— А охрана? Окружение Колизея?

— Да этих скотов только от похмелья по утрам лечить надо. Достали уже! Ладно, хорош болтать, мне еще нужно вашего соперника проверить. У него, вроде, нигде крови не было, но руку он как-то неловко держал. Похоже, связки в запястье ты ему порвал. Если кость не сломал даже.

— Врать не буду — сожалеть о его травмах я не буду.

— Все вы такие, — печально смотрит она на меня. — Вам жить всем тут считанные дни остались, а вы всё между собой собачитесь.

—

Я к нему ничего не имел, — пожимаю я плечами. (Получилось как-то однобоко. Укушенное плечо опять отозвалось болью и высоко не поднялось.) — Это ж он на меня кинулся со своей железякой.

— Так я про это и говорю, — кивает она. — Вы, мужики, вечно на агрессии. Все писюнами меряетесь.

— Девчонки, надо полагать, не такие? — вопросительно выгибаю бровь. — Даже те, кто на арену попали?

— Много ты понимаешь, — совсем печально отвечает медичка. — Вот Скотинина с Глинок… Она ж вольная! Никто её силком на арену не тянул. Ну, разве она б сюда пошла, если…

— Если? — подбадриваю я замолчавшую девушку.

— Если б её Шварц на крючок не поймал. У нее же брат есть меньший. Больной. Диабет. Ему инсулин нужен ежедневно. То, что у них в Глинках в аптеках было, Скотинина сразу всё собрала. Вот на несколько месяцев ей и хватило. А теперь — кончился. А новых-то завозов нету. Некому делать больше. А у Шварца есть запас. Он аптеки качественно прошерстил. Вот и купил её за инсулин… Чем дальше по турнирной сетке уйдет, тем больше получит.

— А если она сразу погибнет?

— Всё равно даст сколько-то. Точнее, уже дал. Сразу, как она согласилась участвовать. Немного, но сразу. Ей тогда выбирать особо не приходилось. Брат уже на грани был. Вот так-то. А ты говоришь: девки агрессивные.

— А с Навой что? — пропускаю мимо ушей её необоснованное утверждение в том, чего я никогда не говорил. — Там же тоже явно какая-то гнилая история с её парнем?

— Ну, если, даже ты это заметил… — она просто махает рукой. — Парнем его назвал. Козёл он, а не парень! Задурил девке голову, и…

— Короче, Ведьма, ты долго тут языком чесать собралась? — в дверь заглядывает сам Цвет с парой охранников. У нас через два часа первый бой, а ты этого второго ещё, даже, и не смотрела. А если именно ему выходить? Давай, пошевеливайся!

— Без сопливых знаю, что делать, — вроде как независимо отрезала медичка, но сама тут же встала и стала собирать свой инструментарий в сумку.

— Поговори мне еще! — припугнул её Цвет. — Договоришься, сама на арену выйдешь.

— Ага, а резанных штопать ты, конечно — будешь лично?

— Найдём посговорчивее. Незаменимых у нас нет.

— Незаменимых нет, — решаю подать голос и я, вмешиваясь в чужой разговор. — Вот только и полной взаимозаменяемости тоже нет. Чтоб найти такого специалиста — нужно несколько тысяч попробовать, и всё равно, равноценной замены не получится.

— Твое какое собачье дело? — вызверился на меня начальник Колизея — Тебя кто вообще спрашивает?