Надрыв
Шрифт:
– Можно, - Амелия тихо соглашается, - можно объединить усилия, например, и помочь, к примеру, тебе. С Лией. В конце концов, прежде всего нужно уметь защитить себя, до того как браться спасать других. И я могу помочь, если ты хочешь...
Голос дрожит, пока она произносит эти слова и совсем стихает, когда Габи поднимает на неё глаза в немом удивлении снова. Амелии стоит невероятных душевных усилий не отвести взгляд, после того как она так подставила себя. Словно сняла броню - хотя бы её часть - оставаясь беззащитной, она никогда не предлагала дружить первой, опасаясь сестры, а те, кто
Габи улыбается мягко, кажется, впервые за вечер и кладёт свою руку поверх её, отвечая тихо, но уверенно:
– Конечно.
Габриэль.
Ночь слишком тиха для того, чьи мысли столь оглушительны - Габи задыхается и крепко держится за сердце, позволяя собственным набатом звучать в её разуме. Уже больше трёх часов она мечется по кровати под размеренное дыхание соседки и всё пытается выкинуть из головы сегодняшний разговор с Амелией.Или примириться с ним.
Не удаётся.
Безнадёжность сводит её с ума. Ещё вернее это делает знание, что завтра будет новый день, и та девушка, Андреа, которую они с Кейт нашли в коридоре заплаканную, трясущуюся от страха и рыданий снова пройдёт через всё то, что задумали эти ведьмы - иначе ведь и не назовёшь, что полностью оправдывает их прозвище - 'шабаш'. И, скорее всего, она снова забьётся в какой-нибудь угол и будет захлёбываться в сухих рыданиях, оставаясь совершенно беспомощной перед будущим.
Габи переворачивается с бока на бок, устраивается коконом на узкой кровати, но даже любимая поза не помогает ей унять дрожь в груди. Её мысли скачут словно перепуганные зайцы, переключаясь с объекта на объект.
Зря она так боялась, что ей придётся отвлекаться и заставлять себя не думать о человеке, при виде которого сердце ёркает в груди, а ком внутри живота сжимается от ужаса, вынуждая всё существо трястись. словно перепуганный кролик. И напрасно она считала, что будет печалится из-за отстранённого, равнодушного взгляда, мимо неё, словно сквозь стекло смотрел их преподаватель английской литературы даже вне учебного кабинета, не отвечая на робкие попытки поздороваться. И позозрительность - дала ли она ему повод думать о себе как о глупой влюблённой девчонке, которая наивно воображает себя вместе с ним в простой обстановке, и верхом её фантазий становится совместный ужин?
– отходит на второй план, пусть даже одна мысль об этом ранит.
Хуже всего то, что каждая из них возвращается к тому, что она видела сегодня, к тому, что ей сказала Амелия. Совсем не о том, что кузина хотела бы её дружбы, нет. О том, что её соседку никак не выручить, не спасти, и это будет продолжаться изо дня в день все оставшиеся восемь месяцев обучения.
Габи словно сама завтра пойдёт на растерзание этим шакалам, и что бы ни делала Лия это даже близко не сравнится ведь если провести параллель...
Она подскакивает на кровати, рывком садясь и глядя на спящую двоюродную сестру.
Неужели Лия не самое худшее? Ведь если сравнивать её с Меган или Тиффани, они куда
Экран блокировки телефона беззвучно светится, разрезая узким лучом темноту и на секунду пугая Габи до ужаса. На неём сообщение от Кейт, с которой ей так и не удалось сегодня переговорить по поводу соседки Амелии.
'Спишь?'
СМС словно знак свыше - протянув мелко дрожащую руку к телефону, Габи набирает быстро, и отправляет сообщение, пока не успела передумать.
'Нет. Не могу заснуть после сегодняшнего'.
Ответ не заставляет себя ждать. Габи чувствует тепло по отношению к Кейт. Она тоже тревожится за незнакомого ей человека.
'Я тоже переживаю за неё. Мы можем помочь?'
Габи облегчённо выдыхает, чувствуя, как комок, в который превратилась её душа из-за всех этих переживаний немного ослабевает. Как замечательно, что у них есть возможность поговорить хотя бы так, и сбросить ту нервозность, которой она пропиталась всем своим существом. Определённо строит с кем-нибудь этим поделится, пусть и не посвящая в детали.
'Они слишком влиятельны. Вряд ли'.
'Разве можно быть слишком влиятельным?'
Этот вопрос ставит Габи в тупик. Амелия довольно ясно дала понять, что прижать их не получится, а значит не стоит и пытаться, чтобы не подставлять себя под удар. Но вдруг она не права? Что если - как она там говорила об Эмбер Олдрич?
– они уязвимее из-за репутации родителей?
Кейт, не дожидаясь её ответа, бросает новое сообщение:
'Не может же быть такого, что у них совсем нет слабостей, да?
Старый, добрый шантаж ещё никогда не подводил. Да и быть такого не может, что в нашей школе не найдётся на них компромата'.
'Прекрати. Это грязная мысль. Нам стоит быть выше этого, иначе, чем мы будем отличаться от них?'
Она готова даже подискутировать на тему должны ли быть кулаки у добра, но Кейт соглашается легко.
'Это верно. Но мы должны сделать хоть что-то, мне кажется, да? Хотя бы попросить их отстать от Андреа'.
Габи хмурится. Ей не по душе эта мысль. Она выглядит опасной даже со стороны, даже если не рассматривать её тщательно, но Габи не может взять в толк почему. Что такого опасного в этом предложении? Она доверяется своим инстинктам.
'Не думаю, что они нас послушают'.
Ответ не приходит пару минут, и она уже начинает переживать, что сказала что-то не то, одновременно думая о том, что затевать такие планы в три часа ночи не самая хорошая мысль, ведь собеседник может просто уснуть с телефоном. В тот момент, когда она уже готова выйти из комнаты и добраться до спальни Кейт, её телефон снова мигает сообщением: