Надрыв
Шрифт:
Ей повезло быть в одном классе с Андреа, не нужно знакомиться заново, она только уточняет какая кровать её, но та даже не думает оторваться от книги, которую изучает в данный момент, бросив все свои вещи как есть, и, по всей видимости, дожидаясь лучшего часа для того, чтобы рассовать их по местам. В ожидании этого благоприятного момента, она лежит в том, в чём приехала из дома на одной из кроватей, и это снимает вопрос, прежде чем Амелия его произносит.
'А я погляжу, с мозгами у тебя туго, а, Амелия?', - хмыкает она сама себе и разбирает сумки, раскладывая одежду аккуратными стопочками.
– У нас всё по старому, да?
– беззаботно
– Никаких изменений? Известий? Ничего, о чём стоит знать до того, как выйти в люди?
– Помимо новенькой?
– хмыкает Энди, не отрывая бегающего по строке взгляда от страницы.
– Она моя кузина, - отмахивается Амелия, и замирает на середине жеста от мысли, пришедшей к ней лишь сейчас и холода пробежавшего по позвоночнику.
Сестра ведь не станет делать того же, что и с ней с Габи, верно? Она же ни в чём не виновата, так что можно считать, что их кузина в полной безопасности, а сама Амелия получила короткую передышку после всего, что по вине Лии и ей пришлось пережить. Ведь так, верно? Это же не может быть частью плана сестры, лишь случайное совпадение, что их рассортировали в две разные комнаты, да?
Мысль звучит логично, но Амелии не по себе, и это чувство не отпускает, острыми коготками цепляясь за душу.
– Наш литератор спёкся, - замечает Андреа, вырывая Амелию из её мучительных раздумий о том, не поторопилась ли она радоваться неожиданному счастью.
– И кто на замене?
– Амелия не скрывает впервые своего интереса, хотя и чувствует привычное напряжение - не слишком ли он явен? Однако её собеседница не Лия, а значит, можно чуть ослабить самоконтроль, не теряя его полностью - в высшем обществе всегда следует быть начеку.
– Кастра, - отзывается соседка безэмоционально, даже пренебрежительно из-за отсутствия соответствующего обращения.
– Кто это?
– Амелии кажется эта фамилия смутно знакомой.
– Мужчина?
– Новенький, - фыркает Андреа и, наконец, переводит недовольный взгляд от книги на соседку, и вскидывает вопросительно одну бровь и поджимает губы, словно готовясь устроить разнос, если ей зададут ещё хоть один вопрос.
– Ладно, ладно, прости, поняла, больше не донимаю, - Амелия поднимает руки в примирительном жесте и встаёт с кровати.
– Второй ключ у меня, так что не волнуйся, пойду, разузнаю побольше об этом мистере Кастра.
Андреа почти выгоняет её нетерпеливым жестом показывая на дверь, и она удаляется, чтобы порасспросить своих одноклассниц об этом загадочном новеньком. А, если повезёт, то может быть Амелия увидит его хотя бы одним глазком, и сравнит то, что нарисовало ей её воображение с тем, кто на самом деле теперь будет вместо несчастного мистера Серра, который так искренне ненавидел и свою профессию, и окружающий его коллектив.
Габриэль.
Абсолютно всё время, отведённое на заселение в элитную закрытую школу-пансион для девочек, Габриэль была занята. В её голове чёткий план того,что нужно делать при переводе в новую школу, но даже он не охватывал всё то безумие, что ей пришлось пережить.Казалось, хотя бы здесь должен быть порядок, учитывая то, сколько стоит год обучения в этой школе, но, увы, это вовсе не так, и бюрократия процветает на благодатной почве закрытой элитарной школы.
Документы о переводе, заявление на обучение, чек на имя школы и все в нескольких экземплярах, которые нужно отнести
Габи как раз натягивает на себя претерпевшую изрядные изменения школьную форму, когда в их комнату без стука заходит Амелия - старшая сестра Лии, и присаживается на её кровать.
– Вы слышали?
– спрашивает она, не размениваясь на приветствия и переводя взгляд с одной кузины на другую.
– О чём?
– Габи рассеянно уточняя, заправляя рубашку в юбку, и старается одёрнуть её с непривычки.
– О пополнении, конечно, - отзывается Лия, подходя совсем близко к Габи, так, что та замирает под гипнотическим взглядом, словно приковывающим её к полу.
Уверенными и быстрыми движениями двоюродная сестра помогает ей справиться с рубашкой и подаёт пиджак так, чтобы Габи оставалось только просунуть руки в рукава. Несколько долгих секунд она гипнотизирует его, переводя взгляд с вещи на терпеливо ожидающую Лию, и чувствует себя не в своей тарелке. Решить как отнестись к такому жесту сложнее, чем может показаться на первый взгляд, и приняв самое простое из возможных решений, Габриэль выхватывает форменный пиджак и быстро натягивает его, под снисходительным взглядом кузины.
– Так всё же слышали, - уточняет Амелия, испытующе глядя на сестёр.
– Сегодня утром все судачат о том, что в школе прибавилось студентов, - холодно отзывается Лия, повернувшись к зеркалу и придирчиво рассматривая свою форму, - и что с того? Каждый год приходит новенький - это не повод...
– Это преподаватель!
– возбуждённо вскидывается Амелия, и Габи искренне не понимает почему новый учитель вызывает такой ажиотаж.
– А что не так с ним?
– она осторожно интересуется у них, получая два взгляда в ответ - один, удивлённый и сменяющися пониманием, другой раздражённый, брошенный через отражение.
Лия снисходит до разъяснений преисполненных приторного яда:
– Женские школы-интернаты. Каждый раз, когда в персонале добавляется мужчина все студентки думают, что он будет просто мечтой - умный, красивый, атлетичный, свободный. И, конечно же, её. Пустая блажь, но пересудов на пару месяцев. Могу поклясться, каждая болонка кинется посмотреть на него в первую неделю, - последнее она еда не мурлычет, оправляя бант и смахивая с плеч невидимые пылинки.
– Ты несправедлива, - замечает Амелия, но всё, что она хочет сказать рассыпается под насмешливым взглядом полуобернувшейся к ней сестры, и, словно пристыженный ребёнок, она опускает глаза, когда Лия поправляет отросшую прядь за повреждённое частично ухо.
– Ладно, - тон даже становится мягче, когда Лия ловким движением подхватывает свой рюкзак, забрасывая его на одно плечо - пойду займу место на завтрак.
Габи ждёт, пока та покинет комнату, и уже открывает рот, чтобы уточнить время начала занятий, когда Лия уже в дверях останавливается, прищёлкнув пальцами, и оборачивается, с интересом глядя на Амелию:
– Так, какой, говоришь, у него предмет?
Ответа не следует, лишь голова опускается ещё ниже, а тонкая усмешка ложиться на полные самодовольства губы Лии Фрейзер, когда дверь, наконец, захлапывается за её спиной, отделяя её от оставшихся в комнате людей.